Новая реальность: есть ли жизнь при нефти по $30?

Фото Ian Forsyth / Getty Images
Фото Ian Forsyth / Getty Images
Общие потери экономики при падении цен на нефть с $60 до $30 за баррель можно оценить в $100 млрд в год. Однако запас прочности достаточно высок, чтобы это не привело к непоправимым последствиям. Вопрос лишь в том, как будут использованы имеющиеся ресурсы

Пока Россия отдыхала во время долгих выходных в начале марта, цены на нефть обвалились на 30%, до $31 за баррель марки Brent. Правда, после этого немного отскочили и к вечеру понедельника держались чуть выше $35 за баррель. Обвал произошел после того, как после провалившейся попытки продлить соглашение ОПЕК+ на рынках появилась информация о планах Саудовской Аравии предоставить скидки в $6-8 за баррель для импортеров из Азии, США и Европы. Это было воспринято как объявление ценовой войны, и в итоге цены на нефть рухнули. Ситуация усугубляется тем, что вслед за нефтью на 7-9% упали и мировые фондовые рынки. Доходность десятилетних облигаций США рухнула ниже 0,5% впервые в истории. На внешних рынках в понедельник российская валюта стремительно ослабела до уровня в 75 рублей за доллар, курс евро достигал 86 рублей за евро. На этом фоне российские акции в понедельник падали в Лондоне на 10-25%. Выход из рисковых активов принял форму паники, и теперь рынки ждут реакции регуляторов. 

Российские регуляторы отреагировали на ситуацию еще в понедельник: Банк России заявил о приостановке покупок валюты на рынке, а Минфин указал на готовность использовать средства ФНБ при падении цен на нефть ниже цены отсечения ($42,4 за баррель). Минфин заявил, что накопленных ресурсов хватит для компенсации выпадающих доходов от падения цен на нефть до $25-30 за баррель на протяжении 6-10 лет. Во вторник Банк России продолжил делать заявления, которые призваны успокоить рынок: примерно за полчаса до начала торгов на Московской бирже регулятор объявил, что начнет «упреждающие» продажи валюты на внутреннем рынке в рамках бюджетного правила.

Насколько объективна оценка российскими властями их финансовых возможностей?

Учитывая имеющиеся ресурсы, правительство и Банк России имеет возможности для стабилизации ситуации. В ликвидной части ФНБ сейчас накоплено около $150 млрд, из которых около $70 млрд может быть использовано без ограничений на компенсацию выбывающих доходов бюджета при ценах на нефть ниже $42,4 за баррель. После того как ликвидная часть ФНБ сократится до 5% ВВП, тратить можно будет не более 1% ВВП ($15-16 млрд в год). Это означает, что при цене на нефть около $30 за баррель в течение года Минфин продаст валюты и потратит на финансирование дополнительных расходов бюджета около $16 млрд. При цене на нефть $60 за баррель, наоборот, планировались покупки валюты около $35 млрд. Все это означает, что при падении цен на нефть с $60 до $30 за баррель негативный эффект для бюджета составит чуть более $50 млрд, но ликвидная часть ФНБ сократится лишь на 1/10 за год. Именно это позволяет говорить о достаточно большом временном резерве использования ФНБ (6-10 лет).

Общие потери экономики, если цены на нефть падают с $60 до $30 за баррель, можно оценить в $100 млрд в год. Около половины из них абсорбируется бюджетным правилом, еще $10 млрд в год — это прекращение отложенных покупок валюты Банком России. Остальное должно быть абсорбировано экономикой через падение курса и сокращение импорта.

В условиях обвального падения мировых рынков дополнительное давление на российский финансовый рынок и рубль может оказывать выход нерезидентов из российских активов (либо покупка валюты для хеджирования валютных рисков). Основной канал притока капиталов нерезидентов на российский рынок — это ОФЗ. На 1 февраля на руках у нерезидентов было гособлигаций на 3 трлн рублей, продажи бумаг и хеджирование валютного риска в разрезе года при таких объемах вряд ли превысят $15-20 млрд.

Еще один фактор давления на курс — это возможный спрос населения на валюту, этот спрос вряд ли превысит $10-15 млрд. Это обусловлено тем, что сейчас у нас плавающий курс, и переоценка курса происходит достаточно быстро: целесообразность покупки валюты просто теряется после первой паники.

В целом все эти факторы вместе создают давление на валютный рынок в объеме $60-70 млрд в ближайший год, которое равноценно переоценке курса примерно на 10 рублей вверх относительно ожидаемого в текущем году курса ~65 рублей за доллар (при ожидаемой цене на нефть $60 за баррель). Безусловно, краткосрочные всплески спроса на валюту могут быть интенсивными и провоцировать более значительное краткосрочное ослабление рубля. Но нужно понимать, что это именно краткосрочные колебания.

В текущей ситуации у Банка России и правительства есть необходимые инструменты и ресурсы для того, чтобы не допустить выхода ситуации из-под контроля. Главный вопрос, конечно, в том, как они будут использованы. Нельзя исключать, что в какой-то момент может потребоваться предоставление валютной ликвидности финансовой системе, и при текущих золотовалютных резервах (около $570 млрд) это не составляет никакой сложности. Весь внешний долг РФ сейчас составляет $481 млрд и покрывается резервами. Это разительно отличается от ситуации 2014 года, когда внешний долг составлял $732 млрд, а резервы составляли менее $480 млрд.

Ослабление рубля в текущей ситуации может привести к ускорению роста инфляции. Если ситуация останется под контролем, эффект на инфляцию не превысит 1,5-2 процентного пункта и будет краткосрочным. При текущей инфляции чуть выше 2% это не требует реакции со стороны процентной политики. Этого не требуют и вообще любые краткосрочные колебания цен. Повышение ставки может потребоваться только в том случае, если ситуация начнет выходить из-под контроля и начнется массовый отток депозитов населения в валюту. Здесь хотелось бы надеяться на то, что поспешных решений не будет, так как это может привести сейчас только к усилению волатильности на рынках.

Неделя на рынках обещает быть крайне волатильной, но именно поэтому стоит воздержаться от импульсивных решений и не торопиться. Общий запас прочности достаточно высок, чтобы даже падение цен на нефть до $30 не приводило к непоправимым последствиям. Ценовая война на рынке нефти уже в котировках рынка, но самой войны мы пока в реальности не увидели: мы видим лишь маневры, и это тоже нужно учитывать.