«Культ Ким Мандок». Как сирота смогла накормить остров для ссыльных и основать торговую компанию в Корее

Forbes Woman продолжает цикл историй об успешных предпринимательницах прошлого. Кореянка Ким Мандок прошла непростой путь от осиротевшей 12-летней девочки до самой богатой женщины государства Чосон (1392-1897), удостоенной награды и признания от самого короля
Кадр из сериала «Купчиха Ким Ман-док»
Кадр из сериала «Купчиха Ким Ман-док»

Первая женщина, основавшая и ставшая во главе крупной торговой компании в Корее, Ким Мандок стала национальным символом филантропии и моральным компасом для всех корейских бизнесменов. Позволила этому случиться в том числе уникальная цепочка обстоятельств и исключений. 

Ким Мандок родилась в середине 18 века на острове Чеджудо во времена, когда он был местом ссылки преступников (как политических, так и уголовных), никому нельзя было его покидать, даже местным жителям. Вся их жизнь проходила в рамках острова и прилежащих вод. А одной из самых популярных поговорок в эпоху Чосон была «родиться коровой лучше, чем женщиной». «Чосон был конфуцианским обществом, в котором женщина всегда была существом на вторых ролях. Очень мало женщин периода Чосон, которые смогли сделать что-то выдающееся вне своего дома. Жена должна была служить и угождать мужу, мать — сыну. Женщин даже называли зачастую не по имени — вне семьи для людей она была жена или мать такого-то», — объясняет Наталия Чеснокова, специалист по периоду Чосон, кандидат исторических наук, доцент ИКВИА НИУ ВШЭ (Институт классического Востока и античности). Но Чеджудо был отчасти исключением из правил — в то время он еще носил название Самдодо, означавшее, что на нем в избытке камней, ветров и девушек. По словам Наталии, он считался женским островом и там был своего рода матриархат: «Долгое время на Чеджудо кормильцами в семье были именно женщины, потому что они ныряли за моллюсками. Их называли хэнё. Поэтому женщина в семье на Чеджудо была главной». Мужчины же скорее находились на второстепенных ролях: они занимались рыбной ловлей и часто во время нее погибали из-за тяжелых погодных условий.

Ким Мандок была единственной дочерью в семье аристократа, сосланного с материка из-за его политических взглядов, и местной простолюдинки. Потомки неравноправных браков наследовали низший из статусов родителей, и быть аристократкой девушка не могла. Поэтому, осиротев в 12 лет, она попала на воспитание в дом кисэн (аналог японских гейш). Кисэн получали лучшее образование для женщин из возможного тогда в Корее, их обучали в том числе медицине, поэзии, искусствам, истории. Это были интеллектуально одаренные и талантливые женщины — они могли писать стихи, обсуждать с гостями, обычно высокопоставленными и влиятельными, серьезные темы. Но положение в жестко-иерархическом обществе у них было безвыходным — кисэн находились вне социальной системы, это была замкнутая социальная группа. «У них не было возможности выйти замуж и сменить статус, только если кто-то очень сильно в них влюбится, но даже в этом случае о таком браке всю жизнь потом сильно судачили за спиной. Дочери кисэн, если они рождались вне брака, наследовали профессию матери, мальчиков же отдавали на воспитание в аристократические семьи или они становились бродячими музыкантами»,— рассказывает Наталия Чеснокова. В этой системе Ким Мандок стала исключением и только потому, что ее статус кисэн был приобретенным, а не полученным при рождении. В 22 года ее имя вычеркнули из реестра кисэн, девушке удалось отстоять возвращение себе статуса простолюдинки. Из-за временного статуса кисэн Ким Мандок впоследствии так никогда и не вышла замуж, но с ней навсегда остались гораздо более ценные вещи — полученное за время жизни в доме кисэн прекрасное образование и множество полезных связей. Увидев потенциальные возможности в портовом городе, Ким Мандок вскоре стала хозяйкой постоялого двора Мульсан кэкчу (Mulsan Gaekju), в котором преимущественно останавливались прибывавшие на остров торговцы. 

Грамотно ведя дела, со временем женщина стала самым крупным предпринимателем на острове, занимающимся обменом ввозимых на Чеджудо с материка риса и соли на островные водоросли, моллюски и деликатесы. Кисэн, с которыми она была прекрасно знакома, и аристократкам она продавала ткани, украшения и косметику по более низким, чем у других продавцов, ценам.  Прибыль была больше, потому что и продавала она больше других. Это был один из трех ее принципов в бизнесе: «продавай дешево и продавай много». Вторым был принцип «продавай по разумным ценам» — она не завышала и не занижала искусственно цены, они всегда были понятны покупателям. Третьим — «продавать доверие к честности», сделки, построенные на доверии, а не деньгах, она считала наиболее перспективными. Живя на Чеджудо или торгуя с островом невозможно было не работать с Ким Мандок. «Женщина на Чеджудо была более весомой фигурой, чем на материке. А у Ким Мандок еще и было хорошее образование. Обаятельная, красивая, умная и талантливая — Ким Мандок грамотно воспользовалась всем, что у нее было», — говорит Наталия Чеснокова.

Следуя своим принципам, к 50 годам Ким Мандок стала одной из двух богатейших женщин Кореи. По приблизительным оценкам состояние Ким Мандок могло составлять 70 млрд вон, или $60 млн. Чеджудо же со временем стал восприниматься важным центром промысла морепродуктов — торговым портом и главным местом для ловли рыбы и экспорта моллюсков. 

В 1794 году на Чеджудо пришел сильный голод — несколько лет остров преследовала неурожайная погода, погибло около трети населения. Но так как остров использовался в качестве ссылки для преступников, для правительства эта проблема не стояла остро, и специально ее не решали — да и смертность на Чеджудо всегда была выше, чем на материке. В этих условиях Ким Мандок приняла решение использовать практически все свое состояние —1000 золотых слитков, на покупку риса для жителей острова. Тем самым она спасла около 18 000 жизней. Описывая биографию Ким Мандок, американская исследовательница Анна Хилти отмечает, что предпринимательнице пришлось бы сделать это и так в какой-то момент — на острове люди жили плотной общиной, там действовало коллективное распределение ресурсов и общинное хозяйство. Однако своевременности и филантропичности поступка, навсегда вписанного в историю страны, это не умаляет.

Весть о случившемся достигла короля Чонджо (правившего с 1776 по 1800 год), который пообещал в награду исполнить любое желание Ким Мандок. И в этот раз обстоятельства ей благоволили: «Чонджо был особенным королем, он считается одним из самых выдающихся и любимых корейских правителей. Для Чонджо был важен не социальный статус человека, а его дела и знания. Он старался привлекать людей самого разного социального статуса и положения, откликался на их проблемы. У него была личная драма — из-за придворных интриг Чонджо в детстве потерял отца — принц Садо по приказу короля Ёнджо, своего отца, был заточен в ларь из-под риса, где скончался через несколько дней. Унаследовав Чосон от своего деда, Чонджо следовал политике равноудаленности и старался не допускать усиления придворных группировок. Может быть,если бы король был другим, то он бы так не откликнулся на это событие», — объясняет Наталия Чеснокова. Женщина пожелала то, что мог сделать только король —разрешение покинуть остров для визита королевского двора и для паломничества на священные горы Кымгансан. Они считались уникальным горным участком в Азии. Им писали воспевающие красоту стихи, совершали паломничества и путешествия из других государств. Из-за своей структуры горы еще назвали «костями»: там было очень мало деревьев, а камни были белыми — будто костяными. 

Чонджо не только разрешил Ким Мандок покинуть остров, но и распорядился, чтобы по всему ее пути ей помогали и обеспечивали всем необходимым — это создало в народе «культ Ким Мандок». В честь женщины слагали песни, поэмы, писали портреты. Придворный летописец Чхве Джегон написал возвеличивающую ее биографию, а король удостоил аудиенции и официальной придворной должности Ыйнё бансу (Uinyeo Bansu), главы медицинских служащих-женщин (Ким Мандок была действующим врачом). «Женщина в Корее могла быть награждена, если она выдающаяся и верная жена или выдающаяся и верная дочь. Здесь же совершенно другой опыт и образ жизни, и при этом — личная награда от короля», — отмечает Наталия Чеснокова. Спустя год странствий, в 59 лет Ким Мандок вернулась на остров, где умерла на 74 году жизни, прожив долгую и невероятную для женщины того времени жизнь. На родном острове ее до сих пор ласково называют «бабулей Ким Мандок», навсегда вписанной в культурную и историческую народную память. 

В 1978 году на Чеджудо открыли памятник Ким Мандок, в 1980 учредили ежегодную премию в ее честь, которая присуждается двум женщинам за выдающиеся успехи в волонтерстве и благотворительности. В 2010 году на экраны вышла историческая экранизация всей ее жизни — дорама (сериал) «Купчиха Ким Мандок», а в 2018 году по ее биографии поставили мюзикл. В мае 2015 года на Чеджудо открылся Мемориальный зал Ким Мандок, задуманный еще в 2011 году. Он стал первым в Корее музеем и образовательным центром, посвященным благотворительности. «Как маленькие капли воды становятся ручьем, а затем большой рекой, впадающей в океан, так и дух Ким Мандок распространится по всему миру», — выразил надежду в приветственном письме директор зала Ким Санхун.