Те же стереотипы в новых декорациях: почему слепой кастинг не решает проблему расизма
Сериал «Бриджертоны», один из самых успешных проектов Netflix, на первый взгляд выглядит как нарочито легкая костюмная мелодрама о любовных интригах и жизни английской аристократии начала XIX века. Его экранный мир не историческая реконструкция, а современность, перенесенная в декорации прошлого. Хотя диалоги ведутся на стилизованном английском, леди и джентльмены танцуют под оркестровые версии песен Билли Айлиш, Арианы Гранде и Maroon 5. Непринужденное повествование, красивые костюмы и романтическая линия обеспечили сериалу невероятную популярность: за первые 28 дней после выхода первый сезон собрал более 625 млн часов просмотра, второй в первый месяц — 656 млн часов. Около 76% аудитории проекта составляют женщины.
Несмотря на успех, вокруг сериала не смолкают споры. Во-первых, по поводу того, что ключевыми событиями в жизни героинь оказываются выход в свет и удачный брак. Во-вторых, о темнокожих актерах в ролях представителей высшего общества. Может ли королеву Англии играть актриса Голда Рошевель с гайанскими корнями, а ее фрейлин — девушки африканского, латиноамериканского и азиатского происхождения? Одни считают, что это нарушает историческую достоверность. Другие указывают, что сами создатели сериала на нее и не претендуют.
Сегодня не только «Бриджертоны» обращаются к альтернативному прошлому. Вслед за успешным проектом Netflix стартовали и другие романтические сериалы вроде «Моя леди Джейн» от Amazon Prime Video и «Буканьерки» от Apple TV+. Они также предлагают собственное видение истории. В «Моя леди Джейн» роль короля Эдуарда VI (этот реальный исторический персонаж жил в Англии XVI века) исполняет темнокожий актер Джордан Питерс, а в «Буканьерках» (действие происходит в XIX веке) одну из главных героинь, американку из высшего общества Кончиту Клоссон, играет актриса Алиша Боэ с сомалийскими корнями.
Сериальный мир прошлого, где у небелых людей есть доступ к власти, собственности и социальным привилегиям, которые исторически им были недоступны, становится возможным благодаря практике color-blind («слепого к цвету кожи») кастинга. При таком подходе актеров отбирают на роль по типажу, игнорируя расовую принадлежность. В киноиндустрии подход рассматривается как инструмент борьбы с расовой дискриминацией, способ расширить репрезентацию небелых актеров и обеспечить им больше возможностей для самореализации. Согласно отчету о разнообразии в Голливуде за 2024 год, в самых кассовых американских фильмах доля представителей расовых и этнических меньшинств среди исполнителей главных ролей составила 25,2% (что на 4 п.п. меньше, чем их доля в 29,2% в 2023 году).
В особенно уязвимом положении — женщины: они чаще страдают от карьерных барьеров и негативной реакции аудитории, если, будучи темнокожими, исполняют роли белых героинь. Ситуацию, когда темнокожий актер играет изначально белого мужчину, зрители принимают охотнее, показывает открытое голосование на сайте IMDB.
Женщины расовых и этнических меньшинств в киноиндустрии
Появление «слепого» кастинга связано в первую очередь с тем, каким проектам киноиндустрия сегодня дает «зеленый свет». В 2024 году 75% крупных картин Голливуда были экранизациями книг-бестселлеров, ремейками и продолжениями популярных франшиз, следует из анализа кассовых сборов и релизов студий за последние 40 лет (для сравнения — в 1984 году адаптаций было всего 25%). Фильмы основываются на популярных произведениях, написанных преимущественно в ХХ веке и сосредоточенных вокруг белых персонажей. В этих реалиях color-blind-подход позволяет темнокожим актерам играть роли, на которые их раньше даже не рассматривали.
«В детстве я смотрела «Гордость и предубеждение» и все эти прекрасные фильмы [о прошлом], однако, будучи чернокожей женщиной, никогда не представляла себя в этом мире. Исторически сложилось так, что мы нечасто видим чернокожих женщин в подобных обществах, если только это не служанки. Но я всегда мечтала быть девушкой из XIX века, потому что это так здорово», — признавалась Алиша Боэ после выхода сериала «Буканьерки».
Возражения апеллируют к исторической достоверности — темнокожий персонаж в подобном социальном и политическом положении не мог существовать в реальности. Один из самых ярких примеров — сериал 2020 года «Анна Болейн», в котором Джоди Тернер-Смит сыграла английскую королеву. После выхода шоу обсуждения почти не касались сюжета или художественных решений: основное внимание аудитории было сосредоточено на цвете кожи актрисы и его несоответствии привычному представлению о реальности.
Но споры вокруг color-blind-кастинга возникают и тогда, когда фильм или сериал описывает вымышленный мир. Причиной раздражения аудитории становится отказ от устоявшихся представлений о том, как выглядит тот или иной персонаж. Так произошло в 2023 году, когда Холли Бейли сыграла Ариэль в лайв-экшен-ремейке «Русалочки», и в 2017-м, когда Зази Биц исполнила роль наемницы Домино в фильме «Дэдпул 2». В обоих случаях фанаты критиковали выбор темнокожих актрис из-за нарушения визуального канона, сложившегося вокруг персонажа.
Все вышеперечисленные случаи вызвали колоссальную негативную реакцию в социальных сетях. Для артисток — представительниц расовых и этнических меньшинств это создает обратный эффект: ограничивает доступ к ролям в кассовых фильмах. Студии начинают действовать осторожнее и реже предлагают им значимые роли, опасаясь повторной волны критики.
Однако даже в тех случаях, когда создатели фильмов и сериалов готовы рискнуть, репрезентация небелых людей остается избирательной. «Слепой» кастинг не отменяет менее заметных форм дискриминации. Это, например, колоризм — предпочтение небелых артистов с более светлым тоном кожи. Или выбор для темнокожих героинь причесок, которые соответствуют европейским стандартам красоты и требуют сложных манипуляций с африканскими вьющимися или азиатскими стекловидными волосами. Согласно отчету «Представления о чернокожих женщинах в Голливуде», опубликованному Институтом Джины Дэвис (американская НКО, которая занимается исследованием и продвижением гендерного равенства и инклюзивного представительства в медиа) в 2021 году, около 80% темнокожих женских персонажей в массовых сериалах и фильмах имеют более светлый оттенок кожи, а 57% главных героинь носят прически, соответствующие европоцентричному стандарту красоты.
Это противоречие — добиваться представленности всех рас, но выбирать при этом наиболее конвенциональные типажи внешности — во многом отражает то, как устроено сериальное и кинопроизводство. Разнообразие может присутствовать на экране, но не в продакшен-командах. Например, несмотря на то что «Бриджертоны» продюсирует афроамериканка Шонда Раймс, шоураннером и главным сценаристом проекта остается Крис ван Дьюсен — белый мужчина; «Буканьерки» созданы белой женщиной Кэтрин Джейквейс. Из-за подобного положения дел проекты упускают многогранный жизненный опыт человечества, который могли бы передать сценаристы, продюсеры и режиссеры различных этничностей.
Историческая глухота
«Слепой» кастинг, ориентированный прежде всего на визуальное разнообразие, нередко оказывается «глухим» к социальной несправедливости. Он не устраняет расовые стереотипы, а воспроизводит их в новых декорациях. За это нередко критикуют сериал «Бриджертоны»: едва ли не каждый темнокожий персонаж воспроизводит тот или иной стереотип. В первом сезоне Марина Крейн (Руби Баркер) отыгрывает амплуа «Джезебел» — гиперсексуальной молодой мулатки, на фоне которой белые героини выглядят воплощением целомудрия. Во втором сезоне Симон Эшли играет индийскую девушку Катани Шарма, приехавшую в Англию. Рассказывая о ее взаимоотношениях с виконтом Бриджертоном, сериал полностью игнорирует частную жизнь героини, на которую явно должна была повлиять колониальная политика Великобритании и исторический контекст Индии.
Во вселенной «Бриджертонов» не существует работорговли, сексуализации темнокожих женщин и других форм дискриминации — все события представляются как стерильная любовная фантазия с блестящими платьями и современными музыкальными хитами в оркестровой обработке. Именно поэтому темнокожий британский писатель и историк Стивен Мартин назвал сериал абсурдной трактовкой истории темнокожих: «Я часто привожу в пример сериал о Германии 1930-х годов, где царила бы этническая гармония — лишь потому, что фюрер женился, скажем, на еврейке. Только представьте, такое бы подняли на смех».
Схожие проекты также критикуют за поверхностный подход к вопросам расы и гендерной дискриминации. Так, сериал «Буканьерки», снятый по мотивам одноименного романа Эдит Уортон, упрекают в том, что он слишком поверхностно подходит к идее писательницы. В романе Уортон исследовала, как социальный класс и пол влияют на положение человека в обществе. В экранизации шоураннера Кэтрин Джейквейс сюжет фокусируется на замужестве: брак становится центральной и фактически единственной осью драматургии.
В результате мультикультурализм и расовое разнообразие в костюмных романтических сериалах не только игнорируют нелицеприятные страницы истории, но и являются примером утопического мышления. Они создают альтернативный мир, в котором расизма не существует или он изображен совершенно не в тех красках, каким был в реальном мире.
Но так ли вреден сам по себе романтический взгляд на прошлое? Согласно концепции немецкого философа Эрнста Блоха, существует два вида утопии — абстрактная и конкретная. Первая лишена возможности что-либо исправить и принимает желаемое за действительное, а вторая направлена на изменение будущего. Выдумывание идеального мира можно было бы принять за абстрактную утопию: это мечта об истории, лишенной многолетнего угнетения. Однако вместе с этим проект, создающий больше рабочих мест для небелых актеров и повышающий их представленность на экране, — это конкретная утопия: формирование образа общества, в котором цвет кожи перестает быть проблемой и источником социального напряжения. Важно лишь помнить, что эти проекты не заменят собой честный разговор о неравенстве и насилии.
Мнение редакции может не совпадать с точкой зрения автора