Уроки кройки и шитья: что такое upcycling и кто строит бизнес на вторичном производстве одежды

Фото Getty Images
Фото Getty Images
В 2019 году Кембриджский словарь назвал upcycling словом года. Но, возможно, стоило подождать еще пару лет, потому что за прошедшее время идея осознанного потребления стала лишь популярнее. Forbes Life рассказывает, что происходит на рынке вторичного производства сегодня и почему покупатели готовы платить за старые вещи даже больше, чем за новые

 

Как стать адептом апсайклинга

У каждой практики осознанного потребления есть свои особенности, плюсы и минусы. Но кое-что их объединяет (и это не только желание сделать мир лучше) — ни у одной из них нет приличного перевода на русский язык. Взять хотя бы чудовищное слово «састейнабилити», аналогов для которого в великом и могучем так и не нашлось. Казалось бы, повезло ресайклингу, который можно назвать «переработкой». Но здесь в дело вмешиваются еще два понятия — апсайклинг (upcycling) и даунсайклинг (downcycling), которые в общем-то тоже про переработку. Но разница между ними есть. В процессе даунсайклинга (или даунциклинга) утилизируют отходы, превращая их во вторичное сырье более низкого качества (например, ветошь), переработать которое повторно уже нельзя. Если первоначальный материал не теряет в качестве, то это как раз апсайклинг. А в случае, когда сырье меняется до неузнаваемости, корректнее всего говорить именно о ресайклинге. То есть если вашу футболку сделали из пластиковых бутылок, то это ресайклинг, если вы, поносив ее, отправили вещицу на тряпки, то это даунсайклинг. Ну а если вы обрезали старые джинсы, превратив их в шорты, то поздравляем: вы — адепт апсайклинга.

Без молока, одежды и цемента. Экологические тренды 2020 года, которые коснутся каждого

Апсайклинг в России долгое время воспринимали с осторожностью, как и в целом вторичное потребление. Сам термин upcycling появился относительно недавно — примерно в середине 1990-х. А активно вошел в употребление в 2002 году после выхода книги Уильяма Макдонаха и Майкла Браунгарта «Cradle to Cradle: Remaking the Way We Make Things» — авторы как раз предлагали продлевать жизненные циклы вещей. Но назвать новым само явление язык не повернется, так или иначе люди прибегали к практике апсайклинга на протяжении всей истории. Инструкции, как подарить новую жизнь старым вещам, или, как сказали бы мы сегодня, лайфхаки, можно было встретить и 40 лет назад. Например, издания вроде «Энциклопедии для девочек» предлагали перешивать износившиеся платья по три–четыре раза. В советские времена такие практические советы были, разумеется связаны не с осознанностью, а с банальным товарным дефицитом. Отчасти поэтому апсайклинг в России долгое время воспринимали с осторожностью, как и в целом вторичное потребление. «Б/у», «секонд», «с чужого плеча» — долгое время бытовало мнение, что апсайклинг, да и винтаж — удел тех, кто не может позволить себе новую одежду.

К счастью, ситуация постепенно меняется. Уже 10 лет назад в России появилась платформа Second Friend Store. Ее основательница Анна Любан отмечает: «Рост вторичного рынка одежды наблюдался всегда, но очень медленный — примерно 3–5% в год. Сильный скачок произошел в 2016–2017 годах, когда на российском рынке стали появляться новые маркетплейсы для перепродажи одежды, обуви и аксессуаров. За последние пару лет рынок сильно вырос и оценивается примерно в 100 миллиардов рублей в год. И дальше он будет только расти».

Согласно исследованиям РБК, прогнозируемый рост российского ресейла рынка сейчас составляет от 15 до 30% в год. К ресейлу постепенно подтягивается и апсайклинг — в апреле Second Friend Store выпустили коллекцию с дизайнером Тиграном Аветисяном. Ни одна вещь в коллекции под названием Last Season не была создана с нуля — Тигран взял за основу одежду, которая уже была на сайте, и нанес на нее принты. Коллаборацию представили в поп-ап корнере в «Цветном», но позже ее можно будет приобрести и на сайте. При этом спрос в Москве и Санкт-Петербурге все равно будет выше всего — по данным основателей бренд, аудитория SFS за пределами столиц составляет всего 15%. «В регионах до сих пор царят стереотипы о том, что носить вещи, бывшие в употреблении, — это значит признать свою финансовую несостоятельность», — говорит Анна.

Мы должны помнить о том, что базовый принцип sustainability — достойная оплата труда.

Отчасти поэтому апсайклинг в России пока не пошел в массы. Зато это направление активно развивают небольшие локальные марки. Причем они работают в разных сегментах — от самых демократичных до категории upper-middle. На «Авито», например,  можно найти магазинчик Manicure Vampire — ребята увлекаются пэчворком и смело сочетают несочетаемое — например, три вида клетки на одной юбке. По похожему принципу работают москвичи Dog Rose — они сшивают разные части от старых рубашек, лонгсливов, платьев и даже курток — а в итоге получают не монстра Франкенштейна, а очень стильные вещи (солдаут в инстаграме марки случается регулярно).

Бизнес на переделке

Но дальше всех пошли, кажется, подруги Ольга Немушкова и Ксения Ярема. В 2019 году им в голову пришла идея запустить собственную апсайкл-марку. За основу всех дизайнов было решено взять классический пиджак — один из самых сложных по конструкции предметов гардероба. Бред получил название Pijmak — от шутливо исковерканного «пижмака». Девушки находят архивные пиджаки и жакеты, полностью деконструируют их и превращают в новые творения. Стоимость одной вещи Pijmak колеблется в районе 30 тысяч рублей, но клиентов марки это вполне устраивает. «Люди считывают, что это сложные деконструированные вещи, а за брендом стоит целый мир. К тому же мы фактически сами растим эту аудиторию — два года назад апсайклинг не пользовался такой популярностью. Мы убедились, что производить качественный апсайклинг гораздо сложнее, чем отшивать с нуля. Так что мы считаем, что наши изделия продаются по справедливым ценам, если не по низким. Мы же еще должны помнить о том, что базовый принцип sustainability — достойная оплата труда. Для нас это ключевое, и оплата работы портных составляет существенную часть себестоимости», — рассказывают основательницы бренда.

Наша цель — построить экономику замкнутого цикла в России. Для этого отходы должны снова поступать в оборот.

Для многих молодых дизайнеров апсайклинг — это идеальный старт карьеры, когда еще не хватает средств на полноценное производство. Кто-то видит перспективу в использовании так называемых «дедстоков» — нераспроданных остатков производства: причем как одежды, так и тканей. За архивным текстилем, например, охотится Валид аль Дамирджи — основатель марки By Walid, которая успешно продается на Farfetch. В его коллекциях можно встретить вещи из текстиля XVIII века, который при этом прекрасно сохранился. А жительница Нью-Йорка Кристин Мэллисон шьет женские корсеты из обивки для мебели (еще одно доказательство, что апсайкл ограничен только вашей фантазией). Учитывая, что объем дедстока только в США аналитики оценивают в $50 млн, потенциал у апсайклинга значительный.

Мода на экологичность. Как уменьшить объем отходов при производстве одежды

Все больше в сторону повторного использования вещей смотрят и крупные мировые бренды. Только прошлой осенью апсайкл-коллекции выпустили Balenciaga и Miu Miu. К ним присоединился даже меховой бренд Yves Salomon. Его основатель Ив Саломон говорит: «Как бренд мы решили взять на себя инициативу по защите планеты, сократив производство и запустив коллекцию YS Army Pieces. YS Army Pieces — это не только повторно используемые и переработанные меха, но и задействование уникальной винтажной военной формы французской армии». Неудивительно, что французские компании (включая конгломерат LVMH) ищут все новые способы заняться апсайлингом — недавно Франция приняла закон, запрещающий захоронение и сжигание нераспроданных коллекций.

В России ситуация пока не столь радужная. По данным Российского экологического оператора, захоронению подвергаются более 90 % коммунальных отходов, 5 % среди них — как раз текстиль. Однако гендиректор компании, созданной в рамках государственной экологической политики, Денис Буцаев настроен оптимистично. «Наша цель — построить экономику замкнутого цикла в России. Для этого отходы должны снова поступать в оборот, а не на захоронение. К 2030 году объем ТКО, которые идут на полигоны, должен снизиться на 50%. Конечно, для этого нужна инфраструктура по сбору, переработке и утилизации отходов по всей стране — от контейнеров для раздельного сбора до крупных экотехнопарков», — рассказал Forbes Life Буцаев. 

При этом масштабировать до государственного уровня только апсайклинг довольно затруднительно — поэтому в рамках целой страны работать могут только все три экологические инициативы — ресайклинг, апсайклинг и даунсайклинг.