«А в Африке дети голодают»: почему не работают фразы о том, что другим людям еще хуже

«Вот ты не хочешь есть кашу, а в Африке дети голодают», — подобные фразы многие слышали в детстве от родителей или старших родственников. Логика в них кажется очевидной: если кому-то в мире живется гораздо тяжелее, значит, собственные трудности не заслуживают такого внимания.

В трудные моменты жизни мысль о том, что где-то кому-то сейчас намного тяжелее, может показаться способом вернуть перспективу и справиться со стрессом. Иногда это действительно работает как временная психологическая опора. Сравнив свою ситуацию с чужими обстоятельствами, человек может почувствовать облегчение и снизить уровень тревоги. Однако порой такой внутренний диалог становится не способом осмыслить проблему, а просто ее не замечать. Неприятные эмоции временно приглушаются, но сама ситуация при этом остается нерешенной.

Термин избегание (от анг. bypassing) предложил в 1984 году американский психолог Джон Уэлвуд, говоря о таком феномене как духовное избегание (spiritual bypassing). Работая с клиентами, активно интересующимися духовными практиками и медитацией, он заметил повторяющийся паттерн: многие использовали духовные концепции и практики не для того, чтобы проживать сложные эмоции, а чтобы дистанцироваться от них.

У Джона Уэлвуда речь шла прежде всего о духовных практиках, связанных с восточными традициями, которые были популярны в американской контркультуре 1970–1980 годов (mindfulness, медитация и йога). Он сам был буддийским психотерапевтом и преподавателем буддизма, поэтому наблюдал этот феномен в среде людей, практиковавших медитацию и духовные учения Востока. В западной среде они часто сочетались с идеями «внутренней гармонии» и «отпускания негатива».

Однако эмоциональное избегание не обязательно связано с религией или эзотерикой. В современной культуре оно проявляется и как психологическая стратегия, ведущая к рационализации происходящего, — попытка объяснить или «перекрыть» неприятные эмоции правильными идеями. Это могут быть идеи философского характера вроде «всё происходит не просто так», «значит, так было нужно», «надо просто быть благодарным» или «это жизненный урок». В таких случаях поиск смысла превращается в способ не сталкиваться напрямую с тревогой, гневом или болью.

Подобные формулы могут помогать осмысливать сложные события, однако иногда они начинают выполнять другую функцию — служат способом не сталкиваться напрямую с болезненными эмоциями. В таком случае попытка найти высший смысл становится не шагом к принятию, а способом быстрее обойти переживание: «Иногда применять позитивное мышление — все равно что заклеивать пластырем огнестрельную рану. Вместо помощи оно просто заглушает чувства, а это вредно для нашего организма, психики, отношений и общества», — пишет психотерапевт и популярный блогер Уитни Гудман в своей книге «Токсичный позитив. Как перестать подавлять негативные эмоции и оставаться искренними с собой». 

«Соревнование по страданиям»: когда эмпатия становится избеганием

Современная культура часто поощряет стойкость и способность «держаться». Открыто говорить о собственных переживаниях при этом может казаться признаком слабости или чрезмерного эгоизма.

В результате многие люди начинают сравнивать собственные трудности с чужими и убеждать себя, что жаловаться на свои проблемы не стоит. Психологи описывают такую установку как своеобразное «соревнование по страданиям»: в подобной системе координат право на переживания будто бы получают только те, кто испытывает наиболее серьезные трудности.

Психолог Кристин Нефф подчеркивает, что настоящее сострадание к самому себе требует признания собственной боли, а не ее сравнительного ранжирования. Когда мы убеждаем себя, что наша боль менее важна, потому что у других хуже, мы путаем эмпатию с отрицанием. Мы воспринимаем заботу о себе как «кражу» внимания у других. На самом деле самосострадание — ключ к тому, чтобы искренне сопереживать другим. Признавая собственную боль, мы лучше понимаем чужую.

Почему избегание работает против нас

На первый взгляд такой подход кажется проявлением благодарности и эмпатии. Признание того, что другие люди сталкиваются с гораздо более серьезными испытаниями, помогает снизить жалость к себе и посмотреть на ситуацию со стороны. Однако граница между осознанностью и избеганием может оказаться очень тонкой. Когда подавление собственных эмоций становится привычкой, человек перестает замечать, что больше не проживает свои переживания, а просто отодвигает их.

Исследование Университета Сеула показало, что люди, которые систематически минимизируют собственный стресс, сообщают о повышенной тревожности и снижении благополучия. Желание «посмотреть на ситуацию шире» истощает психику. На работе это проявляется по-разному: кто-то недооценивает уровень стресса, а кто-то, как руководитель, считает, что не заслуживает поддержки. Мы говорим себе «Я благодарен» — но такая благодарность скрыто стирает нашу потребность в заботе, а в результате возникает изоляция и дополнительный стресс. 

По словам психолога Валентина Оськина, сами по себе духовные практики редко несут вред. Проблема возникает тогда, когда они начинают выполнять роль психологической защиты.

«Нужно понимать, что сам по себе духовный опыт редко бывает вредоносным и зачастую помогает справляться с жизненными испытаниями. Однако в момент, когда молитвы, медитации и благодарности начинают использоваться не для того, чтобы прийти к пониманию себя или преодолеть трудности жизни, а для того, чтобы получить возможность побега от этих самых трудностей, они превращаются во вредную привычку, которая чревата последствиями», — отмечает психолог Валентин Оськин.

Где проходит граница между благодарностью и обесцениванием

Исследование Мадридского университета Комплутенсе показало, что фраза «другим куда хуже, чем мне» сама по себе не обязательно указывает на избегание. Чаще всего она выступает формой бытового обесценивания — попыткой уменьшить значимость собственных переживаний.

Однако если подобное сравнение сопровождается установками вроде «нужно быть благодарным», «я буду думать только о хорошем» или «не стоит фокусироваться на негативе», то в таком случае элементы избегания проявляются значительно отчетливее. Возвышенные формулировки и позитивные установки начинают выполнять функцию своеобразной маскировки для внутреннего дискомфорта.

Преуменьшая важность своего эмоционального опыта, мы искажаем свои границы и попутно отрицаем потребность в заботе о себе. Это, в свою очередь, приводит к изоляции, способной нанести еще больший вред, отмечает Оськин. Со стороны это может выглядеть как спокойное благополучие, но на деле превращается в токсичный позитив: человек перестает переживать свои реальные эмоции, подавляя их, в этот же момент выдавая своему окружению излишне натянутые улыбки и демонстративную бодрость духа. В его голове формируется установка на то, что обществу не нужны твои естественные эмоции — грусть, злость, отчаяние — и показывать их не стоит.

«Корень проблемы, тем временем, кроется не столько в самих словах, сколько в формируемой ими внутренней установке. Эти выражения учат обходить острые углы в то время, когда человеку необходимо чувствовать. Не скорбеть, но сравнивать; не гневаться, но стыдиться; не обращаться за поддержкой, а убеждать себя в том, что твои проблемы ничтожны, чтобы требовать решения. Подобный стиль реагирования близок к избегающему поведению, а многолетние исследования показывают, что именно оно становится первым шагом к развитию депрессии спустя годы. Конечно, единичная неудачно подобранная фраза не провоцирует расстройства сама по себе, однако отлично вписывается в психологическую схему, при которой страдание внешне приглушается, при этом внутренне становясь тяжелее», — заключает Оськин.

Как избегание отражается на рабочем процессе

На рабочем месте культура обязательного оптимизма может принимать форму так называемого группового мышления. Психотерапевт Уитни Гудман в книге «Токсичный позитив» отмечает, что в коллективах, где негативные эмоции воспринимаются как нежелательные, сотрудники начинают избегать критики и несогласия, чтобы не выглядеть «нытиками». В результате формируется «психологическое стремление к согласию любой ценой» — феномен, который психолог Ирвинг Дженис описывал как групповое мышление. Внешняя атмосфера благополучия в таких условиях может скрывать реальные проблемы и подавлять альтернативные идеи.

По итогу оптимизм, требуемый в рабочем коллективе, превращается в инструмент разрушения, а не созидания. Согласно исследованиям, он подавляет творческое начало и становится препятствием для трезвой оценки важных особенностей проекта, которые могут беспокоить заказчика или потребителя. Сотрудники же тем временем оказываются в ловушке — они перегружены задачами, мучаются от изнеможения и доходят до выгорания. Однако, как отмечает Гудман, в большинстве своем они вынуждены убеждать себя в том, как им повезло получить это место и иметь работу с хорошей зарплатой. Они уговаривают себя потерпеть еще немного и держаться за эту должность крепче, ведь на их месте хотели бы оказаться множество людей, сидящих сейчас без работы. Свои проблемы выгоревшие сотрудники обесценивают снова и снова. 

Как меняется отношение к «позитивному» мышлению

В последние годы отношение к идее «позитивного мышления» заметно меняется. Если раньше психологическая популярная литература часто предлагала сосредоточиться на благодарности, оптимизме и силе правильных установок, то сегодня исследователи все чаще говорят о важности эмоциональной честности и о способности признавать неприятные чувства.

Так, например, психолог Кристин Нефф предлагает придерживаться созданной ей концепции самосострадания, которая описана в ее книге «Self-Compassion». Согласно этой концепции, человек должен отказаться от самобичевания в пользу доброты к самому себе и принятия того, что страдание —  это часть человеческого опыта, а не единичный случай. В основе лежит осознанность — эмоции нужно проживать, а не тонуть в них.

В то же время Сьюзан Дэвид, психолог Гарвардской медицинской школы, описала в своей книге «Эмоциональная гибкость» такое понятие, как «тирания позитива», которая выступает в качестве стратегии избегания. Человека разрушают не эмоции, которые он испытывает, а его чувства по отношению к этим самым эмоциям. «Мне стыдно, что я злюсь», «я чувствую вину за свою грусть».

Марк Брэкетт, психолог и доктор философии в своей работе «Разреши себе чувствовать» подчеркивает, что развитие эмоционального интеллекта с раннего возраста положительно влияет на личность. Дети, которые в 2–3 года умели точно называть эмоции, захватывающие их в тот или иной момент времени, вырастают более сильным моральным компасом. А его метод «распознай, пойми, назови, вырази, регулируй» полностью разбивает токсичный метод «позитивного мышления».

Как перестать быть жертвой избегания

Уитни Гудман подчеркивает, избегание — это прежде всего отсутствие принятия, попытка заглушить или искоренить определенное чувство, которое приводит к дискомфорту и напряжению. Чтобы избавиться от избегания, автор советует следующее:

• Эмоции нужно не подавлять, а разбираться в них. Вместо злости на собственные чувства и их возникновение, попробуйте их проанализировать. Выпишите их на бумаге и проговорите с близким человеком, которому доверяете.
• Устанавливайте личные границы. Понимание ваших пределов поможет вам понять, что вы чувствуете на самом деле, а что вам навязывают извне.
• Поглощайте медиаконтент осознанно. Соцсети в большинстве своем поощряют токсичный позитив и эмоциональное избегание. Постарайтесь отказаться от контента, который внушает вам идеализированную картинку мира, не соответствующую реальности.
• Практикуйте эмпатию. Когда рядом с вами оказывается человек в трудной жизненной ситуации, не пытайтесь отделаться банальными шаблонами по типу «Все будет хорошо», или переводить разговор в позитивное направление. Выразите свою готовность слушать, не ищите мгновенных решений и проявите свою готовность поддержать. Это работает гораздо лучше ложных заверений, что все будет в порядке.