Заложники ЗОЖа: что такое орторексия и как правильное питание становится манией

Болезнь как повод для споров

Стремление к правильному питанию, с одной стороны, часто объясняется заботой о здоровье, а с другой — нередко становится идеей фикс, которая превращается в разрушительную привычку. На такой парадокс еще в 1997 году обратил внимание американский врач Стивен Братман, который ввел в научную среду термин «орторексия». 

По признаниям самого Братмана, с подобным состоянием сталкивался и он сам, когда в семидесятых жил «в коммуне» в Нью-Йорке, и его пациенты. «Я не мог думать ни о чем, кроме еды. Но даже когда я понял, что копаться в грязи ради свежих овощей и диких растений стало моей навязчивой идеей, я не мог от этого отказаться, — рассказывал Братман. — Я был ослеплен правильным питанием».  

Орторексия простыми словами — это радикальная преданность принципам здорового питания. Само слово образовано от ortho и rexia, что буквально можно перевести с греческого как «правильный аппетит». В англоязычных источниках к orthorexia добавляется и уточнение nervosa, указывающее на возможное расстройство. Таким образом, речь идет о нездоровом пристрастии к пище, которая считается полезной.  

При орторексии человек испытывает сильное стремление питаться только «правильными» и «здоровыми» блюдами — часто оно бывает настолько навязчивым, что начинает вредить питанию в целом. Стивен Братман предлагал рассматривать орторексию как одну из форм расстройств пищевого поведения (РПП), однако в МКБ-11 она не значится как отдельное заболевание — и поэтому диагностика этого состояния или даже измерение его распространенности часто вызывают трудности.

По словам психолога сервиса Alter и члена Ассоциации специалистов, информированных о расстройствах пищевого поведения, Елены Щербины, сегодня нет единых стандартов распространенности орторексии в мире. Психолог обращает внимание, что данные исследований сильно разнятся, а минимальный показатель — около 7% — говорит о «достаточно большом количестве людей, столкнувшихся с орторексией». 

«Несмотря на это, сегодня орторексия не включена ни в международный классификатор болезней МКБ-11, ни в его американский аналог DSM-5, — говорит Щербина. — В научном сообществе продолжаются споры о природе этого состояния: одни исследователи рассматривают орторексию как самостоятельное расстройство пищевого поведения, другие — как вариант обсессивно-компульсивного расстройства (ОКР), третьи сомневаются в необходимости выделять отдельный диагноз». 

По словам специалиста, консенсус в этом вопросе пока не достигнут: большинство экспертов склоняются к тому, чтобы относить орторексию к расстройствам пищевого поведения, но и обсессивно-компульсивные черты — например, склонность к контролю или тревожность при несоблюдении правил питания — присутствуют в клинической картине практически всегда. 

Скрытая опасность

Однозначного ответа на вопрос, в чем может быть причина орторексии, нет из-за неоднозначности оценки такого состояния как отдельной болезни. Тем не менее нейропсихолог сети медицинских центров и клиник «СМ-Клиника» Светлана Пуля обращает внимание, что орторексии больше подвержены те люди, кто «привык контролировать результат», а именно — представители профессий с высоким уровнем контроля: топ-менеджеры, предприниматели, врачи и спортсмены. Последние, помимо прочего, могут столкнуться с орторексией в том числе и из-за необходимости постоянно «быть в форме» и следить за рационом.

Риск возникновения орторексии повышает и медийный контент, в котором живет человек. «В мире, в котором невозможно контролировать события, контроль своей тарелки становится последней зоной суверенитета, — говорит нейропсихолог. — Влияют и соцсети: исследования показывают, что чем больше человек потребляет ЗОЖ-контент, тем может быть выше уровень орторексической симптоматики». 

Со стороны орторексия может выглядеть как любовь к здоровому питанию, но между этими состояниями есть существенная, хотя и не очевидная на первый взгляд разница. По словам Светланы Пули, человек со здоровой заботой о своем питании может:

• свободно адаптироваться к обстоятельствам, при которых нельзя выбрать здоровые продукты, иметь любимые, но «вредные» блюда;
• спокойно реагирует, если не удается выполнить план питания;
• уделяет своему питанию столько же внимания, сколько и другим повседневным задачам;
• не избегает питания в ресторанах, гостях и т.д.

При орторексии же человек, как правило, становится более склонным к контролю и даже панике:

• ограничений в рационе становится все больше — например, отказав себе в продуктах с глютеном, постепенно он ограничивает себя и в молочных продуктах, и в неорганических, если они тоже покажутся «вредными»;
• растет уровень стресса и тревоги, если пришлось съесть что-то «неправильное»;  
• происходит парадокс самочувствия: возникает хроническая усталость, растет раздражительность, снижается иммунитет.

Еще одно проявление орторексии заключается в том, что при таком состоянии все больше времени и ресурсов уходит на планирование питания — от составления графика приемов пищи до походов в магазин. С подобным на личном опыте столкнулся и Стивен Братман, описавший этот аспект так: «Со временем то, что они едят, в каком количестве и какие последствия влечет за собой непродуманное питание, начинает занимать большую часть дня людей с орторексией». 

Отдельным проявлением орторексии Светлана Пуля называет отказ от социальных контактов: человек в таком состоянии избегает коммуникации, потому что боится, что при этом не сможет контролировать свое меню. Отчасти такое поведение перекликается с феноменом перформативного питания, но разница между ними — существенная: при перформативном питании человек в первую очередь заботится о том, как он выглядит во время приема пищи и насколько привлекательны его блюда, а при орторексии — фиксируется на том, что предложенное меню навредит его здоровью.

Кроме того, орторексия рискует привести и к тяжелым последствиям для организма — от потери веса до анемии и гормональных сбоев. Как отмечает врач-диетолог и нутрициолог сети «СМ-Клиника» Надежда Литвинова-Гразион, при этом состоянии есть высокий риск столкнуться с дефицитом питательных веществ. «Из-за ограничений в питании рацион становится несбалансированным, что приводит к нехватке витаминов, микро- и макроэлементов, в том числе и железа, — говорит специалист. — Возникает нехватка жиров и белка, а последний — главный строительный материал организма».

Среди других негативных последствий орторексии нутрициолог называет:

• повышение риска развития РПП — например, анорексии или булимии;
• психологическое истощение — постоянный скрупулезный контроль за питанием вызывает чувство вины, тревожность и перманентный стресс вплоть до чувства страха «неправильной пищи»;
• социальная изоляция — избегая «вредных» продуктов, человек отказывается от контактов с другими людьми.

«Отличить разумную заботу о питании от орторексии можно по одному ключевому критерию: контроль приносит вам пользу или вы становитесь его заложником», — обращает внимание врач. На это же указывает и нейропсихолог Светлана Пуля: «Разница между орторексией и здоровым питанием — в том, кто кем управляет: вы рационом или он — вами».

Как дать отпор нездоровому контролю питания

Психолог Елена Щербина отмечает, что специфических протоколов лечения орторексии не существует из-за того, что официального диагноза нет в современных классификаторах болезней. «На практике же при лечении орторексии используют подходы, хорошо зарекомендовавшие себя в работе с другими расстройствами пищевого поведения: когнитивно-поведенческую, диалектико-поведенческую психотерапию, терапию принятия и ответственности (АСТ), а также консультации со специалистами по питанию, информированными о расстройствах пищевого поведения», — говорит специалист. 

При всем различии методов в работе с орторексией они решают схожие задачи:

• Исследование жестких убеждений о еде. Что именно стоит за делением продуктов на «чистые» и «грязные»? Что произойдет, если нарушить правило? Откуда оно вообще взялось?
• Постепенное расширение рациона. Не за один день и не через силу, но шаг за шагом возвращать в жизнь продукты и ситуации, которые стали «запрещенными»;
• Навыки работы с тревогой. Орторексия держится на тревоге. Пока человек не умеет с ней справляться иначе, еда остается главным способом ее контролировать. В любом психотерапевтическом подходе есть широкий арсенал методов преодоления тревоги;
• Возвращение к телесным сигналам. Голод, насыщение, удовольствие от еды вместо внешних правил и таблиц. Переориентироваться на принятие решения о выборе еды, времени и объема на основании сигналов тела вместо внешних правил. 

Советами в борьбе с орторексией делится и нейропсихолог Светлана Пуля. Она обращает внимание, что если человек замечает за собой те или иные признаки орторексии, то помочь справиться с таким состоянием может «практический минимум» в моменте:

• Информационная пауза: 30 дней без ЗОЖ-каналов и блогов о правильном питания, чтобы понять, есть ли зависимость от подобного контента;
• Одна «неконтролируемая» трапеза в неделю: ресторан, выбранный коллегой, обед с семьей без ревизии меню;
• Честный ответ на один вопрос: «Мое питание служит моей жизни — или моя жизнь служит моему питанию?»

«Орторексия поддается лечению, — резюмирует психолог Елена Щербина. — При выборе методов важно понимать, что это не только и не столько проблема, связанная непосредственно с едой, сколько вопрос ментального здоровья в целом, и хороший результат даст лишь комплексная работа с питанием и психикой».