В поисках идеального мигранта: почему индийских рабочих приглашают в Россию

18+ НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ КРИВОШЕЕВЫМ КИРИЛЛОМ СЕРГЕЕВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА КРИВОШЕЕВА КИРИЛЛА СЕРГЕЕВИЧА

Индийцы первого призыва

Оглядываясь назад, 2025 год в России можно смело называть антимигрантским. Разумеется, это более долгосрочный тренд, но именно сейчас количество изменений перешло в качество. Владимир Путин подписал новую концепцию миграционной политики (потому что истек срок прежней) и допустил отмену системы патентов. Кажется, в государстве плотно закрепилось представление о том, как должен выглядеть приезд иностранного работника в Россию. У него должен быть готовый договор с конкретным работодателем, который несет за него полную ответственность. Он приезжает без семьи, чтобы не создавать нагрузку на российские системы здравоохранения и образования. И, разумеется, не претендует на получение ВНЖ или паспорта — если только не хочет записаться в российскую армию. Тогда пожалуйста. 

При этом у темы мигрантов остается некий флер запрещенности. Националисты, чей голос после 2022 года стал громче, чем когда-либо, по-прежнему жалуются на миграционную политику. Врагом выступает собирательный образ глупого и безынициативного чиновника, который мыслит советскими штампами о дружбе народов. К тому же он строго следует спущенным сверху инструкциям: например, требовать от всех детей-иностранцев, даже русских, пройти тест на знание языка. Который они нередко проваливают, потому что тест как будто специально подготовлен так, чтобы отсекать побольше желающих. Серьезным разочарованием в правых кругах стало и то, что ни одного вопроса о мигрантах не прозвучало на прямой линии Владимира Путина. 

С этой же позиции — практически оппозиционера, который противостоит давлению государства, — в мае 2025-го на Петербургском международном юридическом форуме выступил глава Следственного комитета Александр Бастрыкин. Он сообщил, что силами СК и других ведомств «отловили» 80 000 мигрантов, из которых 20 000 уже «находятся на передовой». Но был и еще один интересный тезис, что никто «не может назвать точное число мигрантов, которое необходимо России». Впрочем, эту фразу смело можно обрезать — никто не может назвать точное число мигрантов в принципе. Об этом Бастрыкин тоже говорил, еще в 2024-м. Чтобы сделать подсчеты более простыми, он оба раза настаивал на жестких мерах при пересечении границы, вплоть до обязательной сдачи биометрических данных. 

Интересно, что на форуме на одной панели с Бастрыкиным выступал доктор Прабхприт Сингх из Школы права университета Махиндра в индийском Хайдарабаде. «Все страны, расположенные вокруг Индии, видят Индию экономической державой — Пакистан, Бангладеш, Непал, Шри-Ланка», — сказал он. И добавил, как именно Индия решает, кого ей принимать — например, из-за религиозного преследования на родине. 

О том, чтобы индийские мигранты приезжали в Россию, тогда не прозвучало ни слова. Но речь об этом все равно зашла очень скоро — в июле. Тогда руководитель Уральской торгово-промышленной палаты Андрей Беседин неожиданно заявил, что скоро в страну может приехать около миллиона индийцев. Эта цифра всех напугала, и Министерству труда пришлось ее опровергать: миллиона быть никак не может, потому что квота для граждан Индии — всего 71 817 человек. И тем не менее разговоры о замене узбеков и таджиков на индийцев, мьянманцев и северокорейцев стали довольно популярными. Плюсы очевидны — это визовые страны, и контролировать въезд оттуда куда проще. 

Однако противники привлечения трудовых мигрантов все равно недовольны. Ладно северокорейцы, они и правда отличаются идеальной дисциплиной и исполнительностью. Причина, конечно, ни в каком не менталитете, а в социальных привычках и страхе потерять работу с выездом за рубеж. Но индийцы, бангладешцы и особенно афганцы вызвали у националистов еще меньше доверия, чем привычные постсоветские рабочие. 

Кстати, аналогичные опасения — но уже не об индийцах, а о пакистанцах — звучали в этом году в Белоруссии. Еще в апреле на встрече с пакистанским премьером Шахбазом Шарифом Александр Лукашенко неожиданно предложил пригласить в страну до 150 000 рабочих из Пакистана. Тогда белорусским властям тоже пришлось успокаивать население: оказалось, что пока никаких пакистанцев нет. Да и будут ли они когда-либо — тоже большой вопрос. 

Зато эксперимент с индийцами в России уже запущен. Например, «Комсомольская правда» выпустила репортаж о счастливых индийских дворниках в Санкт-Петербурге, которые работают с октября. Да и сами они активно рассказывают о своей жизни в России через заблокированный Instagram (принадлежит компании Meta, признанной экстремистской и запрещенной в России). По самым последним данным, сейчас в России находится около 80 000 работников из Индии. 

Повторение пройденного

Как ни странно, опыт привлечения мигрантов из Индии (а также Бангладеш и Пакистана, которые ранее входили в Британскую Индию) есть у постсоветских стран, которые сами привыкли быть источником трудовых ресурсов для России. Это Армения и Киргизия. Просто средняя зарплата в Индии в зависимости от штата составляет 15 000-20 000 рупий (13 000-17 000 рублей). С такими доходами и Бишкек может показаться хорошей альтернативой. 

Изначально индийцы и бангладешцы стали приезжать как студенты (в первую очередь поступали на медицинские специальности, где есть обучение на английском), а затем и на работу. Сейчас в Ереване они активно работают на стройках, рассекают по городу на курьерских мопедах и даже выходили на протест с требованием повышения зарплаты. Сообщения об обмане приезжих и правда нередки. Взяв солидные деньги за трудоустройство в Армении, рекрутинговые агентства в итоге предлагают не то, что обещали. Ни о каких страховках речь тоже не идет, при этом получить травму на типичной для мигранта работе более чем вероятно. 

В итоге индийские мигранты в Армении мало чем отличаются от таджикских в России — все те же двухъярусные кровати и сомнительные работодатели.

Новости из Киргизии и вовсе неотличимы от российских. В этом году там были настоящие рейды по выявлению нелегалов, и визовый режим (правда, документы подаются онлайн) мало на что влияет — при желании любые бумажки добываются. Наконец, если виза закончилась, всегда велик соблазн остаться. Еще чаще мигранты решают перейти от одного работодателя к другому, где выше зарплата. Это нарушает закон, но, с другой стороны, — вполне логично. 

Пока экс-сотрудник Microsoft из Индии действительно может быть рад зарплате в 100 000 рублей. Но, рассказывая о новом направлении, индийские СМИ не забывают и о прошлогоднем скандале с военными контрактами для своих граждан. Тогда, по данным индийских СМИ, Россия согласилась уволить из армии всех индийцев, кто подписал контракт по обману. Российское посольство в Дели подчеркивало, что все подписали контракты добровольно, но подтвердило готовность их уволить. 18 декабря этого года индийский МИД отчитался: «Благодаря усилиям правительства удалось добиться увольнения 119 индийцев, в то время как 26 признаны погибшими, а 7 — пропавшими без вести. Предпринимаются усилия для увольнения еще 50 человек». 

Индийские мигранты ничем глобально не отличаются от всех остальных. Да, визовый режим может не позволить им приехать с семьями, но и это может стать вопросом времени. С масштабированием явления от 80 000 человек до 1 млн (столько насчитывается в России узбекских мигрантов, а в 2016 году их и вовсе было 4 млн) проблемы обязательно всплывут на поверхность.

Эффективность привлечения мигрантов и возможные проблемы, вплоть до преступности, зависят не от менталитета и даже не от религии (тем более что в Индии около 14% населения — мусульмане), а от условий, созданных в стране пребывания. При этом языковой барьер и совершенно другие социальные привычки могут только добавить раздражения. Не исключено, что в конфликт вступят и «традиционные» российские мигранты — узбеки, таджики и киргизы, которые осознают, что у них хотят забрать рабочие места. 

Реальное же решение проблем начнется с подотчетности российских работодателей и гарантированной защиты прав работников. Правда, в таком случае окажется, что менять одних мигрантов на других нет смысла. Главное, чтобы законы были справедливыми и соблюдались.

Мнение редакции может не совпадать с точкой зрения автора