«В Уганде я живу как мечтал»: зачем россияне переезжают в Африку и что их там ждет
Земля, где покидают заботы
Музыкант, спортивный энтузиаст, а теперь еще и кофейный фермер Александр Митенёв из Петербурга три года назад принял решение переехать в Уганду — страну на востоке Африки, чтобы «прожить еще одну жизнь, совсем не похожую на российскую».
«Подходил к концу месяц моего первого путешествия в Африку. Я бежал вечерний кросс, красная пыль Уганды на закате пылала под ногами. В наушниках звучали песни Курта Вайля: Moon of Alabama, Let's go to Benares, танго Youkali, в котором есть строчки: «Это почти на краю света. Но лодка-бродяга, плывущая по воле волн, привезет меня однажды в прекрасную страну Юкали. Это земля, где нас покидают заботы, куда мы стремимся, как к звезде, что своим светом манит нас в ночи», — вспоминает Митенёв. — Как видите, никакого расчета. Только страсть и эстетическое потрясение».
Поддавшись зову страсти, Митенёв переехал в Уганду, запустил там компанию Nile Sport Safari, которая организует спортивные туры и марафоны в Уганде и сотрудничает с I Love Supersport.
«Мне трудно подсчитать даже примерное число русских в Уганде — я живу не в столице. Но и здесь у нас есть «свои люди», — рассказывает предприниматель. — Испокон этого века на пороги Нила приезжают тренироваться каякеры с северных широт, и русских атлетов тут можно встретить каждый год. Прямо сейчас поблизости от меня живут два чемпиона России разных лет, а к ним на тренировки прибыли ученики».
Не ограничиваясь спортом, Митенёв также занялся кофейным бизнесом и поставляет угандийский кофе в Россию. По его словам, он теперь «живет жизнь, о которой мечтал».
«Мой прошлый опыт был декоративным, даже музейным. Я работал на Дворцовой ферме, основанной Екатериной Великой и графом Григорием Орловым в Гатчине, и был я там скорее садовником, чем аграрием. Если там меня окружал галантный XVIII век, то теперь граф Орлов — это я сам, и окружает меня «страдающее», но очень красочное Средневековье», — так он описывает свою нынешнюю жизнь на кофейной ферме.
Митенёв совместно с партнером Станиславом Васильевым, управляющим проектами в корпорации «Синергия», купил три акра земли неподалеку от города Джинджа и обустроил на них «станцию по сбору и процессингу кофе». Предприниматель занимается обработкой и экспортом кофе, сотрудничая с местными фермерами, которые его выращивают (Уганда — один из главных экспортеров кофе в мире и крупнейший в Африке). Митенёв затем продает свой продукт на российский рынок через посредников. Генеральным партнером его зарегистрированной в Уганде компании Nilonian Coffee & Tea LTD является корпорация «Синергия».
По словам Митенёва, Уганда — типичная развивающаяся страна с заметной динамикой, большим потенциалом, но пока преимущественно аграрной реальностью. «Есть подозрение, что увеличение площадей кофейных садов, новые приемы агротехники и сильные государственные стимулы дадут большой рост экспорта кофе из стран Восточной Африки в ближайшие пять-десять лет», — считает он.
Однако жизнь на угандийской ферме, как и кофейный бизнес, не лишена трудностей. «Не стоит считать, что, продав условную бабушкину квартиру, можно быстро стартануть и обеспечить в Африке привычные потребности. На столь скромный капитал не построить производство в стране, где всякая железка и деревяшка стоит дороже, чем в Москве. Тут нет сети «Петрович», которая по нажатию кнопки привезет примерно все, — отмечает Митенёв. — Другая ошибка думать, что за деньги в Африке все можно купить или ускорить. Удивительно, но так это тут не работает. А вот проявив к своим контрагентам уважение, проделав определенные ритуальные жесты и продемонстрировав взаимную выгоду, можно добиться удивительных результатов. А если удастся найти партнеров, которые будут в родстве с вашими контрагентами по племени и клану — совсем хорошо».
По его словам, сервисный бизнес в Африке запустить непросто из-за разницы в корпоративной культуре и недостатке многих компетенций у местных сотрудников. «Переезжая в Африку, стартового капитала полезно иметь сильно больше, чем рассчитываешь. Но и всех денег мира не хватит, если ошибся с местным партнером. А если повезет найти партнера, которому веришь как себе, — береги и уважай его как драгоценность, — советует предприниматель. — Стрелы времени по Гераклиту угандийцы не знают. Время для них представляется в форме колеса или планетной системы, обращающейся вокруг человека. Это создает некоторые затруднения: соблюдение обязательств и сроков бывает скользким, дискретным и каким-то квантово неопределенным. Люди внезапно исчезают и появляются нежданно. Закрыть сделку или построить объект в таких условиях сложно».
«Чувствую себя своим»
CEO финтех-компании, эксперт по развитию бизнеса в Африке и автор Telegram-канала «Африка и точка» Антон Коринец, который до релокации работал в Bacardi Martini, говорит, что за несколько лет жизни в Кении почувствовал себя своим в местной бизнес-среде: «Я был уверен, что буду чувствовать себя чужим. На деле же меня поразило, насколько легко устанавливаются связи. Это совсем другой ритм человеческих отношений — менее формальный, но гораздо более теплый. Сейчас я могу с уверенность сказать: в Африке я свой среди своих».
Коринец впервые приехал в Африку — на Занзибар — в отпуск, а в итоге решил остаться жить на континенте. «Это была любовь с первого взгляда: в искренних людей, в невероятные краски природы и в сумасшедшие возможности. Именно в тот момент я понял, что хочу остаться жить и работать в Африке, правда, тогда я еще не понимал, в какой стране останусь жить, так как каждая страна по-своему прекрасна», — признался предприниматель. Он успел пожить в нескольких странах: Танзании, Уганде и остановился на Кении, в которой в силу исторических причин давно сформировалось большое комьюнити экспатов, как из Европы и США, так и из стран СНГ.
В Кении, которая считается одной из наиболее развитых стран Восточной Африки, размещают свои штаб-квартиры такие технологические гиганты, как Amazon, Google, что привлекает экспатов, кроме того, в Найроби базируется африканская штаб-квартира ООН (в ней расположены различные агентства, в том числе Программа ООН по окружающей среде, Программа ООН по населенным пунктам) и корпункты многих международных СМИ, в том числе Reuters, Би-би-си, AFP, Xinhua, RT, ТАСС.
«Годы, прожитые в Кении, мы всей семьей вспоминаем с огромным удовольствием. Люди там очень добрые, приветливые, а природа невероятно красивая и разнообразная», — вспоминает другой экспат, Максим Афанасьев, ведущий специалист по стратегии платформы в Sportradar, который два с половиной года прожил в Кении, а теперь перебрался в Марокко — в обеих странах у швейцарской компании есть подразделения. «Практически каждые выходные мы куда-нибудь выезжали: на кофейные или чайные плантации, в заповедники и национальные парки. Не раз летали на побережье Индийского океана — всего 40–50 минут на самолете. Живя в Кении, ты можешь проснуться утром с желанием посмотреть на диких животных, а уже спустя несколько часов кормить с руки жирафов, плавать на лодке в нескольких метрах от бегемотов и на расстоянии вытянутой руки наблюдать краснокнижных бонго-бонго (антилопа бонго. — Forbes). Это невероятно!» — делится айтишник.
По его словам, Кения — очень комфортная для жизни страна, а стоимость жизни там невысокая в сравнении с Европой. «Также там удивительное русскоговорящее комьюнити. Кто бы мог подумать, что в Найроби мы будем регулярно собираться в русской бане, печь блины на Масленицу и ходить в кафе нашей соотечественницы, чтобы петь караоке», — добавил Афанасьев.
Для жизни в Найроби, при условии самых базовых трат, по оценкам Коринца, потребуется от $1000 до $1500 в расчете на человека. Аренда квартиры в относительно безопасном районе Найроби и жилом комплексе с охраной может начинаться от $400–700 и доходить до $2000–3000, если рассматривать вариант трехкомнатной квартиры со всей обстановкой. «На питание и транспорт (такси, так как общественного транспорта практически нет) нужно заложить еще $300–500 в месяц и $100–200 на связь, интернет и бытовые расходы, — поясняет предприниматель. — Этого хватит для спокойной жизни, но без «европейского» уровня сервиса. Чтобы поддерживать более комфортный уровень жизни с поездками в сафари-парки, потребуется уже $1800–3000 на человека».
Средний уровень зарплат экспатов, работающих в африканских подразделениях международных компаний, Коринец оценивает в районе $3500–7000. Квалифицированным экспатам, особенно в редких сферах, глобальные работодатели платят гораздо больше, чем местному персоналу, и часто предоставляют оплачиваемое жилье и транспорт. Однако, предостерегает он, семьям с детьми нужно учитывать дороговизну образования: международные школы стоят $6000–25 000 в год. Медицина также будет обходиться недешево, особенно с учетом риска редких тропических болезней вроде малярии и различных паразитарных заболеваний, более распространенных на западе Африки, передающихся через воду и еду. Кроме того, экспатам перед поездкой имеет смысл сделать ряд прививок: большинство стран при въезде проверяет наличие сертификата вакцинации от желтой лихорадки, а в списке рекомендованных ВОЗ прививок значатся гепатит А, Б, брюшной тиф, холера, дифтерия, столбняк, дизентерия, менингит. Желательно проконсультироваться с врачом, так как могут быть противопоказания.
За время работы с Африкой, где он выполнял роль сo-CEO и запускал новый беттинг-бренд Pulse для инвесторов из Sportradar, Афанасьев, помимо Кении, успел побывать в Уганде, Нигерии, ЮАР, Египте, Тунисе, Алжире и Марокко, а также в Гане. «Первая моя поездка в настоящую Африку (имеется в виду Африка южнее Сахары. — Forbes) состоялась осенью 2021 года — в Гану. Прилетев туда, я сильно удивился, что вокруг нет зелени и парков с животными. Спустя несколько месяцев была командировка в Уганду, а еще через год — переезд в Кению, где мы с семьей прожили почти два с половиной года. Теперь я, конечно, понимаю, насколько Африка разная, неоднородная и сложная: страны Западной, Восточной и Южной Африки сильно отличаются друг от друга. А север Африки — вообще другой мир, который имеет больше общего с регионом Ближнего Востока (в логике международного бизнеса его часто объединяют в макрорегион MENA —Middle East and North Africa. — Forbes). Да что говорить про регионы: даже внутри одной страны межплеменные различия бывают очень серьезными», — подытожил предприниматель.
По его мнению, Африка — сильно недооцененный континент. «После Кении мы должны были переехать в Европу, но решили продлить пребывание на континенте и временно перебрались в Марокко. А в планах на ближайшее будущее переезд в ЮАР», — поделился Афанасьев.
«Туда не ходи — убьют»
Недооцененность континента для релокации связана с большим количеством стереотипов вокруг Африки, считает Коринец. «Многие считают, что в Африке женщины до сих пор ходят без одежды, что у них нет денег даже на еду. На самом деле все уже давно поменялось», — отмечает он.
По его словам, среди самых популярных стереотипов об Африке — бедность ее жителей, голод и непрекращающиеся вооруженные конфликты. «Думать так — большая ошибка. Хотя проблемы бедности и политической нестабильности характерны для некоторых регионов Африки, тут есть и страны с быстро развивающейся экономикой, современными мегаполисами, такие как Кейптаун, Йоханнесбург (ЮАР), Каир (Египет), Найроби (Кения), страны с высоким уровнем жизни и богатыми природными ресурсами, включая алмазы, золото и нефть», — напомнил Коринец.
«Перед первой поездкой в Кению я пообщался с рядом друзей, кто там бывал или работал, и в целом отзывы были достаточно негативными из серии «туда не ходи, сюда не ходи — ограбят или убьют», — рассказывает партнер инвестиционного фонда, занимающегося поддержкой африканских стартапов, E3 Capital Владимир Дугин. — По факту все оказалось не так плохо. Конечно, нужно соблюдать меры предосторожности, например не носить телефон в руках и не гулять ночью по улицам, но в целом Кения не входит в список самых опасных стран и тут вполне можно спокойно жить».
Наиболее опасными в Африке, согласно Global Peace Index, считаются Судан, Южный Судан, Демократическая Республика Конго и Мали.
Еще одним стереотипом является то, что в Африке везде чудовищная жара. «В первый раз я приехал в Найроби в июле, когда в Южном полушарии зима, и такого холода внутри квартиры или офиса я не испытывал никогда. Температура ночью падает до +10°C, на полу плитка, которая не прогревается, в итоге внутри квартиры очень холодно», — рассказывает Дугин.
Ошибочно также думать, что рынок в Африке пустой и туда можно просто прийти со своим продуктом: в той же Кении он, напротив, высококонкурентен, отмечает Коринец. «Многие африканские страны демонстрируют высокий уровень проникновения цифровых технологий, часто перешагивая через стадию аналоговой инфраструктуры. Например, мобильные платежи в Кении широко распространены и используются даже в отдаленных районах, где традиционная банковская система менее развита», — пояснил эксперт.
В Африке сейчас наблюдается бум венчурных инвестиций, за последние десять лет объем вложений вырос почти в 13 раз, а количество стартапов увеличилось почти в десять раз, добавляет Дугин. «Мы в фонде фокусируемся на стартапах, связанных с зелеными технологиями, которые в Африке представляют значительные возможности из-за подходящих климатических условий и недостаточно развитой инфраструктуры, — поясняет он. — В целом в Африке за последние десятилетия был значительный провал по инвестициям в инфраструктуру практически во всех отраслях».
В Африке уже есть масса стартапов, которые пытаются эти проблемы решить. Среди прочего на континенте активно развиваются мобильные деньги, различные финтех-технологии с решениями для банковского сектора и платежей в целом, децентрализованные решения на базе солнечной энергетики, электромотоциклы для доставки.
Чем занимаются российские экспаты
По словам Коринца, экспаты из России и СНГ в Африке в основном заняты в сфере добычи природных ресурсов: горнодобывающей и нефтегазовой отраслях, а также в сфере IT (веб-сервисы, приложения), финтехе, агробизнесе (импорт/экспорт) и туризме. Перспективными, по его мнению, сферами являются агротехнологии, логистика, IT/финтех (платежные системы, диджитализация), возобновляемая энергетика, образование. Среди высокооплачиваемых отраслей, где можно найти работу экспату, Коринец называет финансы, технологии (разработка ПО, анализ данных), нефтегазовую и горнодобывающую промышленность, консалтинг, а также сферу здравоохранения и косметологии.
«Специалисты среднего звена могут рассчитывать на зарплату от $5000 до $10 000 в месяц и выше в таких странах, как ЮАР, Марокко, Кения. Топ-менеджеры или узкоспециализированные профессионалы могут зарабатывать и $200 000 в год и более. Страны с самыми высокими средними зарплатами это Марокко ($2031 в месяц) и Южно-Африканская Республика ($2026 в месяц)», — поясняет эксперт.
Процесс релокации осложняется тем, что, с одной стороны, страны Африки заинтересованы в притоке инвестиций и высококвалифицированных специалистов, а с другой стороны, озабочены конкуренцией за рабочие места для собственных граждан. С этим, к примеру, связано требование некоторых стран (ЮАР, Кения) непременно нанимать половину сотрудников из числа местных жителей, а также регистрировать юрлицо в стране на местного сотрудника и официально платить налоги, которые в Кении составляют 30%.
Иностранным специалистам необходимо получить дорогостоящее разрешение на работу (Work Permit), которое в Кении, например, стоит порядка $10 000. Но даже если необходимая сумма есть, получить разрешение на работу в официальном порядке довольно сложно — оформить его можно, только уже находясь на территории Кении, так как для этого требуется налоговый номер, адрес проживания и местный телефон. В отсутствие юридического лица на территории страны это на практике вообще невозможно, хотя формально существует виза фрилансера. Поэтому многие экспаты живут и работают в африканских странах по туристическим визам, что является нарушением иммиграционного законодательства. И если раньше многие страны континента закрывали на это глаза, теперь они ужесточают порядок пребывания для иностранцев.
В 2024 году Кения заявила о запуске визы цифрового кочевника, получить которую можно при демонстрации годового дохода не менее $55 000 и гарантиях, что иностранец не работает на зарегистрированную в Кении компанию. «Подаваться на нее в миграционную службу можно, электронные заявления принимают. В основном эта виза рассчитана на айтишников, которые хотят временно поработать удаленно в Кении, любуясь океаном, а потом продолжить кочевничать», — рассказал источник, проживающий в Найроби. Подобные визы также существуют на Маврикии, Кабо-Верде, Сейшелах и в Намибии.
По словам Коринца, поиск работы в Африке является длительным и многоступенчатым процессом, который зависит от региона, уровня квалификации и того, ищет ли человек работу в формальном или неформальном секторе: «Пожалуй, выделю международные и региональные сайты по поиску работы: это один из самых эффективных способов, особенно для квалифицированных специалистов и тех, кто ищет работу в крупных международных или национальных компаниях». Помимо заблокированной в России международной платформы LinkedIn, эксперт назвал такие ресурсы, как BrighterMonday (Восточная Африка), Jobberman (Западная Африка), Careers24 и Pnet (Южная Африка), Fuzu, MyJobMag.
Дугин, который изначально искал работу в любой «теплой стране», столкнулся с тем, что большинство компаний ищут кандидатов, обладающих локальным опытом работы. «Я пытался напрямую отправлять резюме в ряд российских и международных компаний, но реальность такова, что никто не хочет нанимать людей без локального опыта, за исключением случаев, когда у тебя есть какие-то конкретные редкие навыки, необходимые для этой компании. В итоге я пошел более долгим путем через получение международного МВА, — говорит Дугин. — После долгого анализа я выбрал бизнес-школу INSEAD во Франции. С первого дня в бизнес-школе я начал активно искать возможности работы».
На одной из конференций Дугин познакомился с управляющим одного из африканских фондов, тоже бывшим выпускником INSEAD, который предложил ему двухмесячную стажировку в Найроби: «Мне там очень понравилось: доброжелательные люди, отличный межконтинентальный климат и в целом чувствуется предпринимательский дух и растущая экономика. После стажировки Кения сильно запала мне в сердце, хотя до этого Африка вообще не была приоритетом. Стоит отметить, что у меня также были другие предложения о работе, например Amazon в Великобритании, но сердце больше лежало к Кении».
Долгие переписки и отсутствие прямоты
Предприниматель сравнивает кенийцев с англичанами (Кения с 1920 по 1963 год являлась британской колонией). «Кенийцы больше всего по своему менталитету похожи на англичан, плюс многие кенийские топ-менеджеры учились и работали в Англии (например, CEO телеком-компании Safaricom Питер Ндегва), — отмечает он. — Среди основных отличий от российского подхода назову отсутствие прямоты при ведении переговоров: то, что в России занимает 30 минут, в Кении может занять полтора часа. Делать прямые заявления или говорить слишком конкретными фразами считается невежливым, а каждая встреча начинается с подробного представления каждого члена команды. То же самое относится и к переписке по электронной почте: каждое письмо начинается с Hope this email finds you well. Я долгое время не мог привыкнуть к такому формату общения. Любая обратная связь должна подаваться в вежливой, непрямой форме, а если сразу выдать что-то конкретно из серии «делай так, потому что ты делаешь не так» — это считается грубым и неуважительным».
Коринец добавляет, что рабочая культура в Африке отличается от той, к которой привыкли в России, Европе или США. «Эти различия не всегда очевидны снаружи, но они сильно влияют на стиль управления, мотивацию и коммуникацию внутри команды», — поясняет он. Эксперт также отмечает очень высокую гибкость и адаптивность кенийцев, которые умеют быстро подстраиваться под новые обстоятельства. «В России или США мы привыкли опираться на четкие планы и системность, а здесь способность импровизировать и находить решения на ходу — часть профессиональной культуры. Это иногда ломает привычные процессы, но дает невероятную устойчивость к изменениям».
Основатель туркомпании Doctor Travel, специализирующейся на турах по Африке, Ирина Засорина до 29 лет жила на Крайнем Севере и занимала руководящую должность в банке. После поездки в Танзанию в 2017 году на автобусах и автостопом она всерьез заинтересовалась Африкой. «На фоне тогдашнего дефицита информации друзья провожали меня как «в последний путь», ожидая любой беды: болезней, нападений, — вспоминает Ирина, которая в своих турах стремится опровергать подобные стереотипы. — Реальность оказалась более многогранной и прекрасной. Поэтому я советую не судить книгу по обложке, а ехать, смотреть, пробовать, щупать континент, чтобы увидеть его сложность и красоту изнутри».
Вернувшись из Танзании, предпринимательница осознала, что хочет что-то изменить в жизни. По дороге домой, в самолете, ей приснилось, что она показывает другим людям мир, который увидела. Потом она наткнулась на курсы по организации авторских путешествий и решила уволиться, переехать в Африку и попробовать себя в новой сфере.
Ирина начала с организации поездок в Танзанию и Кению, сначала в качестве хобби. Пандемия стала катализатором роста: тогда многие страны закрыли границы, а некоторые государства Африки, в частности Танзания, напротив, активно приглашали туристов. Тогда возник спрос на специалистов со знанием континента, которым и воспользовалась Засорина. Спустя семь лет она посетила все страны Африки к югу от Сахары, кроме ЦАР, Чада и Судана. Ее команда в Кении расширилась, появились арендованные в лизинг машины, а также представительства в других странах.
«Сейчас в групповые туры (стоимостью до $5000) в Африку ездят разные категории людей, начиная от врачей и преподавателей до крупных бизнесменов и блогеров. В индивидуальные туры, которые стоят дороже, ездят бизнесмены, блогеры, медийные личности, — рассказывает Засорина. — За последние два года снизился средний возраст туристов. Раньше это были люди от 40, сейчас от 27». Не исключено, что на это повлияло растущее число блогеров, отправляющихся в Африку. Ирина организовывала съемки для передачи Жанны Бадоевой «Жизнь других», возила в африканские частные туры стендап-комиков Ивана Абрамова, Евгения Чебаткова и других инфлюенсеров.
Африканские партнеры, по ее словам, простые, доброжелательные, улыбчивые люди, которые, несмотря на сложные жизненные обстоятельства, в основном желают иностранцам только добра. «Это облегчает построение партнерских и дружеских отношений, дает ощущение поддержки и взаимовыручки в работе», — говорит она.
Любимая страна Африки для нее Эфиопия: Ирина восхищена красотой пейзажей, исторической архитектурой, культурой и атмосферой, которую можно почувствовать, живя в племенах. «Если человеку удается вести необычный образ жизни, он не имеет права от него отказываться; эту формулу я ношу с собой всю жизнь», — говорит предпринимательница.