«Заранее решено, что выиграет Березовский»: отрывок о приватизации в России из новой книги Михаила Зыгаря «Все свободны»

Фото Даниила Примака для Forbes
Фото Даниила Примака для Forbes
В издательстве «Альпина» выходит новая книга Михаила Зыгаря «Все свободны. История о том, как в 1996 году в России закончились выборы». Forbes Life публикует отрывок о том, как проходили залоговые аукционы 1995 года

Аукцион и сговор

Казалось бы, банкиры заранее договорились: кому интересны залоговые аукционы, а кому нет. Но по мере приближения торгов выясняется, что некоторые поменяли свою точку зрения. Осенние месяцы 1995-го проходят в постоянных телефонных звонках и закулисных согласованиях.

17 ноября. Первый аукцион — продаются акции компании «Норильский никель». До последнего момента всем кажется, что ОНЭКСИМ легко завладеет «Норникелем» — ведь других претендентов нет. Против только директор Филатов, который не хочет отдавать предприятие в собственность москвичам. Но Потанин полагает, что ему по силам прогнать красного директора и забрать «Норникель» себе. Чтобы конкурс выглядел честным и конкурентным, в нем участвуют сразу три принадлежащие Потанину компании. Но в последний момент появляется новый игрок — фирма «Конт», представляющая банк «Российский кредит». Это шок для всех. «Конт» предлагает за 38% «Норникеля» 355 миллионов долларов. Потанин и его команда уверены, что с «Российским кредитом» договорился красный директор Филатов, чтобы сорвать аукцион: «Конт» выиграет конкурс, заплатить обещанную сумму не сможет, аукцион будет объявлен несостоявшимся. А через год — кто знает, что будет через год.

Альфред Кох не теряется, он дисквалифицирует неожиданного участника, указав, что стартовая цена лота превышает собственный капитал банка «Российский кредит». И Кох отстраняет «Конт» от конкурса. До аукциона допущены три участника — компании Владимира Потанина. Две предлагают за «Норникель» по 170 миллионов долларов, третья — 170,1 миллиона. Она и побеждает.

После первого аукциона банкиры, которые еще полгода назад не собирались участвовать в залоговых аукционах, заявляют, что передумали, — и начинают протестовать против сговора. 26 ноября владелец Альфа-банка Михаил Фридман, глава «Роскредита» Виталий Малкин и владелец Инкомбанка Владимир Виноградов выступают с совместным заявлением: они требуют перенести залоговые аукционы на более поздний срок и изменить правила их проведения. Систему, при которой организатор аукциона является его участником, они считают несправедливой. Причем в первую очередь они критикуют даже не ОНЭКСИМ, который уже приобрел «Норникель», а «Менатеп», который на следующем аукционе собирается приватизировать ЮКОС.

Три банкира говорят, что Ходорковский, скорее всего, намеревается купить ЮКОС на деньги самого ЮКОСа и Министерства финансов — у обоих есть счета в «Менатепе». Чтобы помешать «Менатепу» завладеть нефтяной компанией, три банка собираются выступить единым фронтом и постараться приобрести ЮКОС на троих. Правда, Фридман признается, что свободных денег на покупку у них не хватает, — поэтому банки готовы внести часть средств в долларах, а часть в ГКО — ценных бумагах, которые выпускает российское государство.

Рожденные в СССР: почему российские миллиардеры не любят вспоминать 90-е

Ходорковский до сих пор возмущается этим демаршем коллег: «Мы дикими усилиями пылесосили этот самый кэш по рынку. Живые деньги. Я тогда занимал у Гуся, у Смоленского... Еще у оборонщиков у наших брал, у разных других людей. Процесс сбора денег был драматичным. Сам аукцион был в этом смысле менее драматичным, потому что было понятно, что еще кто-нибудь так же собрать деньги просто уже не может. А конкурирующие ребята начали совать туда ГКО, ни фига себе! Нас заставили пылесосить рынок, собирая живые деньги и закладывая свои яйца просто под нож, да? А вы такие умные, ГКО-шки хотите спихнуть? Я бы тоже ГКО-шки с удовольствием поспихивал».

Против трех банкиров — возмутителей спокойствия начинается информационная атака на телеканале ОРТ. В вечерних новостях появляется Березовский и говорит, что Инкомбанк, «Роскредит» и Альфа-банк пытаются подорвать основы стабильности и копают под президента. Петр Авен звонит старому приятелю Березовскому с вопросом: «Боря, что же ты делаешь? Мы же тоже акционеры ОРТ, как и ты!» Березовский отвечает, что они играют не по правилам — надо было обо всем договориться и не выносить сор из избы.

Банкиры выступают публично, рассчитывая на то, что правительство не позволит себе их проигнорировать. Потом они приходят к Чубайсу, но он непреклонен. Условия аукционов объявлены заранее и меняться по ходу игры не будут, отвечает он. Минфин будет принимать только доллары, а государственные ценные бумаги не будет. А еще Чубайс говорит им, что ему известны истинные планы консорциума трех банков — они, мол, на самом деле планируют купить ЮКОС для того, чтобы перепродать его иностранцам. А это незаконно и запрещено.

Ему вторит Кох: он «отвечает головой» за итоги аукционов и за выполнение задачи по привлечению денег в бюджет до конца 1995 года, поэтому ничего перенести нельзя. И вообще, замечает он, тот факт, что организатор аукциона является его участником, — это не страшно и никому никаких преимуществ не дает. Но так и быть, в следующий раз это не повторится, обещает Кох. 

Поскольку незадолго до начала залоговых аукционов, в конце октября 1995-го, у Бориса Ельцина случился инфаркт и теперь президент лежит в ЦКБ, никому не известно, насколько он работоспособен. Но Чубайс, ссылаясь на разговор с ним, заявляет прессе, что президент согласен, чтобы залоговые аукционы продолжались по заранее оговоренному плану.

Больница и нефть

Когда большая часть залоговых аукционов уже позади, Березовский вдруг вспоминает про «Сибнефть». По словам знакомых, он любит всегда все делать в последний момент — за минуту до дедлайна, — иначе ему неинтересно: нет вызова, а значит, нет драйва. Потанин рассказывает, что Березовский звонит ему в конце декабря — буквально накануне Нового года — и просит совета, как организовать залоговый аукцион по «Сибнефти».

Но Потанин немного путает — на самом деле это произошло в конце ноября. Борис Ельцин в тот момент в больнице, до выборов в Государственную думу остается пара недель. И вдруг Березовскому буквально в последний момент удается включить «Сибнефть» в программу приватизации. Для этого Альфред Кох и Борис Березовский несколько ночей готовят документы. Потом Березовский отвозит их первому помощнику президента Виктору Илюшину. И 27 ноября Ельцин прямо в больнице подписывает указ о том, что помимо запланированных активов на продажу должна быть выставлена и недавно созданная «Сибнефть».

Крупный бизнес в шоке — только что Чубайс настаивал, что правила менять по ходу не будут, как вдруг список приватизируемых предприятий, опубликованный еще в сентябре, корректируется.

Лихие женщины 90-х: как они строили бизнес во времена, когда за это убивали

На 7 декабря намечен аукцион по продаже 51% нефтяной компании СИДАНКО. Заранее решено, что покупателем будет Потанин, и именно ОНЭКСИМ-банку поручено проводить торги. Но 5 декабря в 17:30 неожиданно объявляется конкурент — представитель банка «Российский кредит» приходит, чтобы подать заявку на участие в аукционе. Гарантом на сумму 125 миллионов долларов выступает Инкомбанк. Однако охранники ОНЭКСИМа просто не пускают представителей «Российского кредита» в здание. В 18:00 срок подачи заявок истекает. Президент «Российского кредита» Виталий Малкин звонит Анатолию Чубайсу и требует принять его заявку.

Уже в день аукциона Кох ставит в дискуссии точку: согласно выписке SWIFT, «Роскредит» перевел задаток 4 декабря в 18:23, а нужно было успеть до 18:00. В конкурсе остаются двое: Владимир Потанин, действующий через свой банк МФК, и компания «Консул», через которую в торгах участвуют Инкомбанк и Альфа-банк. Стартовая цена составляет 125 миллионов долларов. Кох вскрывает конверт «Консула» — они предлагают 126 миллионов. Это рекорд щедрости для залоговых аукционов — на целый миллион больше, чем начальная ставка. Кох открывает конверт Потанина — 130 миллионов долларов. Потанин побеждает.

Через несколько лет владелец «Российского кредита» Борис Иванишвили будет рассказывать журналистам, что его банк участвовал в аукционах, только чтобы сорвать их. «Если бы мы выиграли, то вернули бы акции государству, — скажет Иванишвили. — Тогда коммунисты атаковали приватизацию, залоговые аукционы давали им мощный козырь, был риск, что они вообще смогут сорвать ее. Ведь приватизационные законы писались наскоро, они были несовершенны, а продажа через залоговые аукционы и вовсе была незаконна».

8 декабря — продажа 45% акций ЮКОСа. Консорциум из трех банков «Роскредит»–Инкомбанк–«Альфа» переводит-таки на счета Министерства финансов часть средств в долларах, а часть средств в ГКО. Но аукционная комиссия во главе с Кохом отстраняет консорциум от конкурса. Остаются только две компании, обе представляют интересы «Менатепа», одна из них побеждает.

28 декабря — последний день залоговых аукционов. За три дня до Нового года ажиотаж вокруг торгов намного меньше, чем в предыдущие недели: большая часть журналистов разъехалась на новогодние каникулы. В этот день продают недавно созданную и последней включенную в списки торгов «Сибнефть». В конкурсе четыре участника: Инкомбанк, подконтрольная Инкомбанку компания «Самеко», «Менатеп» и, наконец, Нефтяная финансовая компания — детище Бориса Березовского и Романа Абрамовича. Заранее решено, что выиграет Березовский, но Инкомбанк все же рассчитывает сорвать планируемый триумф.

Накануне конкурса юристы Березовского находят ошибки в документах Инкомбанка и объясняют Коху, как можно дисквалифицировать соперников. Аукционная комиссия отстраняет Инкомбанк. Тем временем партнер Березовского Бадри Патаркацишвили летит в Самару и убеждает главу компании «Самеко», пожилого советского красного директора, подписать бумагу о снятии с конкурса и отозвать доверенность у вице-президента Инкомбанка Сергея Калугина. Через 15 лет на суде в Лондоне Березовский будет утверждать, что Бадри просто заплатил директору больше, чем обещал Инкомбанк.

Время Березовского. Отрывок из книги Петра Авена

Ровно в 12 часов дня 28 декабря председатель аукционной комиссии объявляет о начале конкурса — и тут же решает сделать перерыв на два часа. Дело в том, что Бадри летит из Самары с документом от гендиректора «Самеко», отзывающим доверенность Калугина. Наконец, важная подпись доставлена. Представитель Инкомбанка возмущен, настаивает, что гендиректор не имеет права отзывать его доверенность, это полномочия совета директоров. «Ну, пусть совет директоров с гендиректором и разбирается», — говорит председатель комиссии и отстраняет «Самеко» от аукциона.

Остаются «Менатеп» и НФК. Банк Михаила Ходорковского — просто дублер компании Березовского: по правилам, аукцион считается состоявшимся, если участников больше одного, поэтому «Менатеп» создает видимость конкуренции. Стартовая цена — 100 миллионов долларов. «Менатеп» предлагает ровно 100 миллионов. НФК предлагает 100,3 миллиона долларов и поэтому побеждает. Гарантом выступает банк СБС Александра Смоленского, который по просьбе Березовского дает НФК кредит. Но на самом деле деньги, которые СБС выделяет на покупку «Сибнефти», — это в основном деньги самой «Сибнефти». 80 миллионов долларов лежат на счетах Омского НПЗ в СБС, а еще 20,3 миллиона долларов внес в банк Роман Абрамович. Борис Березовский не тратит своих денег — но все крупные бизнесмены уверены, что «Сибнефть» приватизирована именно в его интересах и для него. Что интересно, так думает и сам Борис Березовский.

Залоговые аукционы проходят так быстро, что большая часть населения страны о них даже ничего и не узнает.

Президент Лир

Парламентские выборы тоже позади, пришло время подводить итоги и наказывать виновных. Коржаков с Ельциным разбираются, почему сторонники президента получили так мало голосов на думских выборах. Окружение Ельцина в тот момент явно делится на две группы. С одной стороны «ястребы» — Коржаков, силовики, чиновники с советским бэкграундом, как правило, поддерживающие войну в Чечне. С другой «голуби» — либералы, выходцы из правительства Егора Гайдара, сторонники демократических свобод и противники войны в Чечне. Лидер первой группы в правительстве — первый вице-премьер Сосковец. Лидер второй группы — первый вице-премьер Чубайс. Этих людей разделяют, как правило, не личные отношения, а именно ценностные подходы: первым нравится идея переноса президентских выборов, вторым она кажется ошибочной и аморальной.

Версия Коржакова: в поражении виновато либеральное крыло. А значит, от самых непопулярных членов правительства надо избавляться, иначе под угрозой будет результат выборов президентских. Речь, естественно, о друзьях Гайдара — ведь его партия «Демократический выбор России», у которой в прежней Думе была самая большая фракция, теперь даже не преодолела пятипроцентный барьер.

Ельцин соглашается отправить в отставку всех самых видных либералов: главу своей администрации Сергея Филатова, министра иностранных дел Андрея Козырева и первого вице-премьера Анатолия Чубайса. Увольнение Чубайса особенно важно для команды Коржакова и Сосковца. Конечно, это месть за отмену льгот НФС, которая подписана президентом. Но есть у этой отставки и другой смысл: перед президентскими выборами правительству нужны лояльные региональные элиты — как губернаторы и их окружение, так и руководители крупных предприятий. А Чубайса многие областные боссы вообще не воспринимают — поэтому на его место назначают куда более системного человека, красного директора и давнего партнера Бориса Березовского, главу АвтоВАЗА Владимира Каданникова. В отличие от Чубайса, он говорит с региональными начальниками на одном языке.

Ельцин: 10 лет после кончины — от какого наследства мы (не) отказываемся

19 января 1996 года Чубайс собирает вещи в своем кабинете, прощается с коллегами и вдруг видит по телевизору выпуск новостей. В нем показывают, что в Москве прошел совет глав государств СНГ, Ельцина в очередной раз избрали его председателем — чтобы поддержать перед предстоящими выборами. После заседания Ельцин выходит к журналистам, но сам неожиданно начинает говорить вовсе не об СНГ, а о правительстве: перед камерами он начинает распекать отставленного Чубайса, критикуя и приватизацию, и экономическую политику в целом. «Много напортачил», — говорит президент. А потом идет дальше: если бы сняли Чубайса до выборов, у «Нашего дома — России» было бы не 10, а 20%.

Газета «Московский комсомолец» на следующий день публикует карикатуру: нарисованный Ельцин говорит: «А если бы Чубайса расстреляли, НДР вообще бы победил!» На той же неделе появляется очередной выпуск сатирической программы «Куклы», где кукла Ельцина произносит легендарную фразу «Во всем виноват Чубайс».

В публичный спор с президентом неожиданно вступает бывший и.о. премьера Егор Гайдар. «Думаю, что у НДР больше всего голосов отнял Борис Николаевич Ельцин», — говорит он журналистам. Журнал «Коммерсантъ-Власть» анализирует поведение президента, разгоняющего своих сторонников, в статье под названием «Президент Лир». Впрочем, автор текста даже не подозревает, что со дня на день состоится появление на сцене реальной дочери президента.

Дополнительные материалы

Минус 15 богатейших: кто и почему покинул рейтинг Forbes