Метафора — не догма
Бумеры живут в режиме «дом-машина-дача», миллениалы спускают зарплату на тосты с авокадо, а зумеров поработили короткие видео в TikTok — возрастные ярлыки стали удобным социальным кодом и источником популярных стереотипов. Распространенная трактовка теории поколений Штрауса и Хау, согласно которой и происходит подобное деление, заманчиво удобна: создается иллюзия понимания социальных изменений, бизнес и медиа получают инструмент для сегментирования потребителей и аудитории, а мы — чувство принадлежности к «своим». Однако это еще и ярлык, о чем часто говорится в академической среде: вся сложность человеческих мотивов сводится к году рождения, а не индивидуальным различиям внутри поколений — классу, доходу, уровню образования.
«Те наблюдения, которые эксперты иногда переносят на поколение Z, связаны больше с воспитанием, уровнем благополучия, чем с годом, в котором он родился. Ребенок поколения Z из благополучной семьи будет сильно отличаться от ребенка поколения Z из неблагополучной семьи. Или представитель поколения Х, который родился и вырос в Москве в семье академиков, будет отличаться от представителя поколения Х, который родился в деревне в рабочей семье», — рассуждает стратегический HR-консультант Ольга Осипова.
Пока вопрос о научной достоверности поп-версии теории поколений остается открытым, ее популярность неоспорима. Из-за этого часто рождаются заблуждения, главное из которых касается предмета споров — мы сердимся не на тех. В серьезной науке есть ответы на вопросы, но они часто незаметны из-за отсутствия кликбейтности. Это как раз из таких примеров. Как объясняет основатель исследовательского центра RuGenerations Евгения Шамис, произошла подмена понятий — публично зумерами называют не тех. Настоящих зумеров пока можно встретить в старших группах детского сада, школах, на первых курсах университетов, иногда — на стажировках и подработках. Массовое раздражение же на самом деле адресовано не зумерам, а молодым людям, родившимся в 1999–2005 годах — представителям пограничного поколения или миллениум-хоумлендерам (они же миллениумы-зумеры), давно вышедшим на просторы интернета и рынок труда.
«Когда ты являешься представителем пограничного поколения, у тебя есть кусочек ценностей от одного поколения и кусочек ценностей от другого. 20–27-летние молодые люди не похожи полностью на «миллениумов», но и не похожи целиком на зумеров — такая комбинация характеристик непонятна и дает сложную картину во взаимодействии. С одной стороны, они громко заявляют о своих ценностях как «миллениумы», но у них получается не просто громко, а слишком резко и жестко. При этом они говорят про искренность как хоумлендеры, но когда искренность появляется публично, она перестает быть искренностью — в ней нет сердца и души. Получается, они непривычны по сравнению с ярко выраженными представителями поколений и нам просто непонятны», — объясняет Евгения Шамис.
Однако в маркетинге, социологии и медиа ярлык «зумер» продолжает оставаться популярным синонимом слова «молодежь» и обозначать людей до 28 лет. Так, например, в исследованиях ВЦИОМ в категорию младших миллениалов включают людей с 1992 по 2000 год рождения, а к зумерам причисляют родившихся с 2001 года и позднее.
Когда зумерам не ок
Депрессия 24/7, одержимость закрытием гештальтов или навязчивое желание стать «лучшей версией себя» — таким рисуется образ поколения Z в медийном пространстве. Пока контакт с другими поколениями настраивается не всегда, зумеры строят крепкие отношения с психологией. «Позволение «быть разным» сильно повлияло на умение зумеров слышать себя и понимать, когда им не ок», — признается экзистенциальный психолог, логотерапевт Александра Терещенко.
Поколение Z превратило обращение за профессиональной помощью в акт заботы о себе наравне с походами к стоматологу, считает аналитический психолог и экзистенциальный терапевт Александра Пучкова. Как отмечает эксперт, зумеры готовы открыто говорить о своих недостатках и тревогах, интуитивно понимают важность границ и взаимного согласия, профилактически подходят к ментальному здоровью — «Я хочу разобраться, пока не стало хуже» вместо «Я обращаюсь, когда уже невмоготу». Однако даже такой прогрессивный подход несет свои риски: расстройства самодиагностируются по роликам в TikTok, постоянный фокус на травмах и уязвимостях закрепляет идентичность жертвы, а чрезмерная забота о безопасном пространстве приводит к избеганию необходимого для психологического роста напряжения и стресса.
В особом отношении зумеров к психологии сыграло роль не только взросление в эпоху активного обсуждения ментального здоровья, становление Интернета, но и наследство старших поколений. «В связи со сложностями выстраивания контакта у предыдущих поколений с их родителями родители зумеров решили, что их дети не должны никогда соприкасаться с негативом, агрессией и бытовой нагрузкой. Так зумеры стали людьми, не наделенными опытом столкновения с трудностями. Родители всем обеспечили, а потому у них создался стереотип, что «трудности — это не про меня. Я найду другой путь или мне помогут. А если не помогут — я уйду», — рассказывает Александра Терещенко. — Тут рождается капитальная тенденция на инфантильность. И тогда эти же предыдущие поколения вдруг осознают, что теперь им приходится тратить время на поиск особого подхода к зумерам, чтобы хоть как-то добиться от них взятия на себя ответственности».
Массовое раздражение в сторону зумеров Александра Пучкова объясняет новой формой человеческой свободы, которую они активно стараются показывать: «Их открытая демонстрация уязвимости и провалов шокирует. На человека, который не стыдится своей неудачи, которого невозможно укорить: «Что люди скажут?», сложно воздействовать. Их система ценностей сместилась с внешнего одобрения на внутреннее благополучие, а это требует более сложного диалога на равных, а не с позиции власти».
«Зумеры формируются в совершенно иной реальности: с другими скоростями, технологиями, способами общения и ценностями. Наш опыт, который когда-то помогал выживать и адаптироваться, здесь не всегда работает. Это и вызывает раздражение — как реакцию на непонимание и ощущение, что привычная картина мира меняется слишком быстро, — резюмирует КПТ-психолог Ангелина Лисовец. — Часто за раздражением стоит убеждение, что именно мы знаем, как правильно. Но это иллюзия, основанная на нашем прошлом опыте, а не на реальности будущего. Каждое поколение ищет свои способы жить в мире, который ему достался. Если убрать оценку и дать себе паузу, становится видно: зумеры не хуже и не лучше. Они просто другие. И, как это уже не раз происходило, новое поколение со временем найдет свои способы жить, выживать и развиваться».
«Карма неэффективных руководителей»
Еще одна сфера, в которой зумеры успели вызвать недовольство, — корпоративная культура. Сегодня поколение Z активно осваивает рынок труда: в 2025 году численность работающей молодежи в возрасте 20–24 лет достигла 3,6 млн человек.
Трудовые будни зумеров сопровождаются бесчисленным количеством мемов, коротких видео и обсуждений на просторах Интернета, в которых иронизируют над их отношением к работе. Причем создателями такого контента выступают не только другие поколения, но и сами зумеры. Источниками для шуток чаще всего становятся их «красные флаги» как сотрудников: низкая терпимость к рутине и формализму, нереалистичные требования к заработной плате и повышениям. При этом многие из недостатков подтверждаются исследованиями — например, любовь зумеров к однодневным увольнениям и гостингу начальства или фиксация молодежи на work-life балансе.
Однако не все так однозначно с критикой отношения зумеров к корпоративной культуре. «Когда говорят, что работодателей больше всего раздражает в поведении поколения Z их потребность в более гуманном отношении, нежелание мириться с неудобствами и вкалывать из-под палки, а также непонимание старых норм корпоративной дисциплины, с моей точки зрения, это явно точка роста для работодателей, а не для зумеров», — рассказывает карьерный консультант Дарья Васянина. По мнению эксперта, свои слабые стороны представители поколения Z с лихвой компенсируют креативностью и желанием быть автономными: умение открыто говорить сильно облегчает коммуникацию, а подход «работа — это просто работа» экономит силы для результатов. Как считает Васянина, особенности работы с зумерами уже начинают постепенно менять традиционные модели: фиксированные восьмичасовые дни с переработками становятся все гибче, лидеры переходят с авторитарных подходов к партнерским, растет значимость смыслов и ценностей внутри компании.
Дело не только в молодых сотрудниках, подтверждает Ольга Осипова: «Поколение Z я называю «кармой неэффективных руководителей», потому что им недостаточно просто приказать, отдать задачу — с ними важно поговорить, выслушать, объяснить и даже где-то поделиться мудростью и эмоциональной зрелостью на абстрактных примерах, которые покажут зумеру, что его предложение ведет к ошибке. Зумеры готовы работать много, создавать, творить, просто они за это хотят получить удовлетворение своих потребностей. И, например, такие потребности, как уважение, диалог, отсутствие токсичной обстановки в компании — вполне адекватные требования».
«Подушка безопасности» для зумеров
Если в работе зумеры ищут смысл, то в финансах — безопасность. Как считает эксперт по финансовому поведению Евгения Блискавка, экономические привычки поколения Z сформированы турбулентностью мира — глобальные кризисы, пандемия, цифровая революция. Ощущение, что «ничто не гарантировано», проявилось в прагматичном идеализме зумеров: их деньги следуют за ценностями, а не за брендами. Они предпочитают инвестировать в проекты с понятной и близкой им миссией и ESG-повесткой. Поколение Z выбирает цифровые активы и гибкие инструменты, а карьеру и финансовый план строят вокруг «подушки безопасности», которая дает свободу сменить сферу деятельности или взять паузу. Финансовая грамотность зумеров — это в первую очередь автономия и возможность быстро адаптироваться.
Другой подход к жизни формирует иные привычки в отношении финансов, подтверждает главный редактор медиапроекта «Культура-денег.рф» и эксперт по финансам с банковским опытом Инна Филатова. «Они рано начинают зарабатывать — на фрилансе, хобби или небольших проектах. Но классические символы успеха вроде собственной квартиры или машины их не привлекают, — рассказывает эксперт. — Их стиль сбережений часто называют soft saving — это гибкие накопления «в удовольствие», без строгих планов, в отличие от суровой дисциплины движения FIRE (финансовая стратегия, нацеленная на ранний выход на пенсию за счет экономии и инвестирования) у части миллениалов. Для них финансовая устойчивость — это не работа в одной компании до пенсии, а набор навыков и проектов, которые помогут оставаться на плаву при любых переменах».
Потребительские привычки поколения Z способны повлиять на традиционные рынки. Блискавка предполагает, что фокус может сместиться в сторону локальности, этичности и качества переживаний. Запрос на аутентичность и устойчивость станет драйвером для малого бизнеса, в то время как крупные конгломераты столкнутся с необходимостью меняться. Эти перемены потребуют и новой инфраструктуры, считает Филатова: кредитные карты со встроенными сервисами рассрочки (BNPL) будут все больше популяризироваться, а управление финансами — все чаще встраиваться в привычные супераппы. Финансовая грамотность станет еще активнее продвигаться через новые каналы — соцсети и геймифицированные форматы, поскольку именно там поколение Z ищет информацию. В долгосрочной перспективе успешным окажется бизнес, который решает конкретные человеческие и экологические проблемы, а прозрачность и личная релевантность станут новым стандартом для всех.
«Поколение, которое сегодня называют зумерами, не лучше и не хуже предыдущих. Оно — другое, потому что мир вокруг стал другим. Их финансовые привычки от подработок до этичного потребления и карьерные стратегии — не бунт, а рациональная адаптация к условиям гиг-экономики, цифровизации и экологического кризиса, — резюмирует Инна Филатова. — Недовольство пройдет. А молодые люди с их адаптивностью и запросом на смысл останутся. И, возможно, именно их подход, который сегодня так раздражает, станет ключом к решению тех самых проблем, за которые мы их так несправедливо критикуем».
Евгения Блискавка соглашается: «В конечном счете они борются не против нас, а за тот мир, в котором жить будет комфортнее всем, включая нас — бумеров, иксов и миллениалов».
Forbes Young попросил зумеров высказать свои предположения о том, чем их сверстники могут раздражать старшие поколения.
«Быть живыми важнее, чем быть удобными»
Максим Лутчак, 23 года, блогер, музыкант
«Зумеры раздражают, потому что они неудобны. Возможно, мы — первое поколение, которое благодаря соцсетям стало так массово и открыто заявлять о своих принципах, ценностях и рушить устаревшие стереотипы.
Список претензий к зумерам обычно звучит так: «непостоянные», «не держатся за место», «хотят результат здесь и сейчас», «тепличное поколение». Часто это преподносится как наша проблема, но, если вдуматься, корень не в нас, а в системе, которая десятилетиями строилась на токсичных нормах, переработках и установке «терпи — это жизнь».
Когда нам говорят: «Потерпи, через пару лет станет легче», я всегда думаю: а кто даст гарантии? Мы видим, как люди выгорают, теряют интерес ко всему и потом годами собирают себя. И мы просто не хотим повторять этот сценарий. Мы перестали верить в то, что страдание и усталость — это обязательные условия жизни.
При этом мы не боимся работать. Мы можем выкладываться на все сто, если понимаем, зачем. Просто «потому что так надо» — не аргумент. Мы не против усилий, мы против бессмысленных усилий.
Деньги и время мы тоже воспринимаем иначе. Для большинства из нас глобальные цели типа покупки квартиры недостижимы, поэтому мы ценим микрорадости здесь и сейчас: хороший кофе, путешествие, вкусную еду, момент тишины. Если это называют инфантильностью — что ж, окей. Для нас быть живыми важнее, чем быть удобными.
Наши границы — это не каприз, а осознанность: усталость — это сигнал остановиться, токсичность — повод уйти, неоплачиваемые переработки — неуважение, а взрослость — это умение договариваться и уходить, если договор невозможен».
«Смелость идти по воде»
Юля Сазонова, 26 лет, филолог, совладелец языковой школы Elia School и преподаватель греческого языка
«Обычно нас в людях раздражает то, чего мы не можем позволить себе сами или что не можем в себе принять. Зумеры раздражают кого? Поколения постарше, которые выросли в советское и постсоветское время, соответственно жили в условиях строгих правил и сильного давления со стороны своих родителей, родственников и общества. Извечный вопрос «Что скажут люди?» и знакомый сценарий: родиться, закончить детский сад, школу, университет, найти работу, жениться или выйти замуж, родить ребенка, жить долго и счастливо. А мир сегодня предлагает нам столько возможностей, которых не было у тех, кто был до нас.
Поэтому раздражает возможность это открыто показывать и сказать «нет» сценариям, которые нам предлагают. Я сама столкнулась с этим непониманием и каким-то осуждением, когда переехала в Китай два года назад: «Ой, что ты будешь там делать», «Ты же пропадешь», «Где родился, там и пригодился». Вот эта смелость, которая есть у моего поколения, — она и раздражает всех.
Я люблю говорить: смелость — идти по воде и не знать, каким будет следующий шаг, утонешь в воде или нет. И я благодарю жизнь за то, что у нас есть такие возможности: мы идем по воде, не видим дна или опоры, но нас все равно кто-то поддерживает. И мы, оказывается, не тонем, и жизнь живется».
«Терпи не терпи»
Соня Баранникова, 21 год, маркетолог, инфлюенсер
«Инфантильные, нетерпеливые, поверхностные выскочки — именно такими часто видят зумеров. Этот фоторобот не взялся из ниоткуда — такие люди правда существуют, и я их тоже встречала.
Раздражение старших поколений понятно. Когда ты годами терпела, подстраивалась и молчала, закономерно возникает вопрос: «Почему я терпела и подстраивалась, а они — нет?»
Ответ простой: зумеры перестали верить в нарратив «еще немного — и станет лучше». Мы выросли в мире, где терпи не терпи, стабильности больше не появляется и лучше не становится, поэтому сделали из этого простой и прагматичный вывод. Мы не столько играем по старым правилам, сколько постоянно адаптируемся — а в некоторых местах создаем новые, потому что иначе в новой реальности без гарантий не выжить.
Зато именно это время научило нас сомневаться и быстро учиться: эпоха истины в последней инстанции закончилась, а ключевым навыком стало умение осваивать новое. Адаптивность и быстрая обучаемость стали для зумеров базовой настройкой, что, на мой взгляд, огромный плюс.
И в мире, где иерархии и старые роли теряют смысл, мы поняли главное: больше нет необходимости изображать из себя кого-то другого. Отсюда — честность по отношению к себе и к другим, искренность и вера в людей. Хочется верить, что именно эти качества со временем вытеснят негативные штрихи из фоторобота поколения зумеров — и раздражения по отношению к нам станет меньше».