К сожалению, сайт не работает без включенного JavaScript. Пожалуйста, включите JavaScript в настройках вашего браузера.

Очень читающая страна: какие книги выбирают миллионы китайцев

Фото: Imaginechina / Sipa USA / ТАСС
Фото: Imaginechina / Sipa USA / ТАСС
Объем книжного рынка Китая оценивается в сотни миллиардов юаней, а доля читающих граждан этой большой страны составляет примерно 82%. При этом миллионные тиражи распродаются за один стрим в Douyin, а главным драйвером роста выступает сетевая литература. Рассказываем, как устроен современный книжный рынок КНР, почему самым популярным произведением Достоевского в Китае стала «Неточка Незванова» и чем отличается китайская литература «на экспорт» от локальных бестселлеров

Книжный рынок Китая впечатляет не только своими масштабами, определяемыми численностью населения страны: сокращаясь четвертый год подряд, она тем не менее составляет 1,405 млрд человек, — но и специфической динамикой развития. По данным отраслевого издания Publishers Weekly, за последние несколько лет на книжном рынке КНР произошел перелом: контентная электронная коммерция — короткие видео и стримы — вышла на первое место среди каналов продаж, обогнав маркетплейсы и розницу.

Как следует из годового отчета о цифровой издательской промышленности Китая, общий объем сектора цифрового книгоиздания в 2025 году достиг 1,88 трлн юаней ($277 млрд). Росту во многом способствовал выход китайских цифровых продуктов на зарубежные рынки, где локомотивом экспорта стала сетевая литература («сетература»). Ее аудитория в самой КНР выросла до 646 млн пользователей, а число зарегистрированных авторов превысило 33,7 млн. Выручка сегмента сетевой литературы увеличилась на 15,99%, причем доходы на зарубежных рынках подскочили на 45,03%. На этом фоне розничный рынок сократился на 2,24%.

Как продают книги в Китае

«Особенностью современного китайского книжного рынка является смещение центра силы от книжных магазинов к цифровым платформам и инфлюенсерам», — рассказывает Forbes генеральный директор агентства по работе с Китаем Asia Pacific Андрей Можаев. 

Платформы коротких видео, вроде Douyin (китайский аналог TikTok), заняли 26,6% от общего объема книжного рынка Китая. Блогеры общаются с аудиторией, рассказывают о книгах и одновременно продают их. Важную роль играют встроенные механики монетизации: авторы и блогеры получают процент с продаж, а платформы предоставляют инструменты для работы со скидками напрямую с издательствами. В Douyin можно купить книгу во время просмотра ролика. По данным агентства «Синьхуа», за последний год платформа продавала в среднем более 3 млн книг в день. Количество прямых трансляций с книгами на Douyin увеличилось на 129%, более 200 000 инфлюенсеров рекомендовали книги в своих прямых эфирах, а продажи книжных магазинов через прямые трансляции выросли на 37% по сравнению с прошлым годом. 

Роман писательницы Чи Цзыцзянь «Последняя четверть луны» стал бестселлером благодаря китайскому «буктокеру» и «звезде книжных эфиров» Дун Юйхуэю. После того как блогер взялся за продвижение книги в Douyin, тираж вырос до 5 млн за два года. Дун Юйхуэй, число подписчиков которого составляет около 40 млн, создает просветительский контент и выступает в роли онлайн-дистрибьютора для издательств. 

Среди книг, ставших хитами в Китае с его помощью, — незаконченная повесть Федора Достоевского «Неточка Незванова» (в китайском переводе известна под названием «Неточка: жизнь одной женщины»). Андрей Можаев рассказывает, что до 2023 года «Неточка Незванова» считалась нишевой и уступала по популярности «Преступлению и наказанию» и «Братьям Карамазовым». Затем для продвижения нового издания маркетологи решили сделать ставку на женскую аудиторию и актуальные психологические триггеры китайских соцсетей, сформулировав слоган: «Каждую недолюбленную девушку зовут Неточка».

 

Прорыв произошел именно тогда, когда раскрутить книгу доверили Дун Юйхуэю. Во время его эфиров продажи «Неточки» пробивали отметку более 10 000 копий в день несколько дней подряд. Высокие показатели в Douyin автоматически подняли книгу в топы рекомендаций на книжных маркетплейсах. Издательство за год увеличило продажи книги на 249%, годовой тираж превысил 150 000 экземпляров, а произведение заняло первое место по поисковым запросам среди всех книг Достоевского на китайском рынке. 

Еще одним техногенным трендом в литературном мире Китая стал суперапп WeRead (WeChat Reading), изменивший подход к потреблению книг. Из уединенного хобби чтение превратилось в публичный социальный капитал и статусную деятельность. С 2015 года под девизом «Чтение больше не удел одиноких» сервис объединяет около 120 млн активных ежедневных пользователей (по данным на 2026 год). Платформа опирается на существующие социальные связи внутри WeChat и превращает чтение в коллективную активность: пользователи делятся цитатами, дарят книги друзьям и формируют вокруг текста цифровое комьюнити. В топе WeRead стабильно держатся интеллектуальные бестселлеры, от научной фантастики Лю Цысиня до мировой классики.

Есть в Китае и свои «букстаграммеры»: Xiaohongshu («Маленькая красная книга») — китайский аналог Instagram (принадлежит компании Meta, которая признана в России экстремистской и запрещена), сочетающий функции соцсети и маркетплейса. Книжное продвижение здесь строится на инфлюенсерах и эстетичных визуальных обзорах.

 

«Традиционные книжные магазины Китая меняют бизнес-модель, превращаясь либо в арт-объекты со сложной архитектурой для привлечения туристов, либо в социально-культурные кластеры, где проводят выставки, презентации, организуют зоны отдыха с уютными кафе», — рассказывает китаист Алексей Чигадаев, аспирант Свободного университета Берлина. Так, Каньон знаний, открывшийся в мае 2025 года, встроен в отвесную стену карстовой воронки глубиной более 300 м. Архитектурный объект стал туристической точкой притяжения, где посетители могут не только купить бестселлер, но и выпить кофе с видом на пропасть или исследовать прилегающие пещеры. «Библиотеки тоже вполне живы, но скорее потому, что становятся коворкингом и пространством для городского досуга», — добавляет Андрей Можаев.

«Китайский книжный рынок превратился в технологический полигон, где книга уже не товар на полке, а часть цифровой экосистемы, маркер культурного статуса и повод для социального взаимодействия», — резюмирует китаист и переводчик Татьяна Карпова, преподаватель НИУ ВШЭ. 

Кому продают книги в Китае

«В Китае формируется читающее общество, где процветают любовь к чтению, чтение хороших книг и умение читать», — говорит переводчик-китаист Кирилл Батыгин, двукратный лауреат премии «Ясная Поляна». При этом он отмечает, что большая доля читателей предпочитает короткие форматы, адаптированные под мобильные экраны, а также мультимедийные продукты — аудиокниги, комиксы и интерактивные издания.

По данным Китайской академии прессы и издательского дела, в 2025 году доля читающих китайских граждан достигла 82,3%. Среднее количество прочитанных за год книг на душу населения, как в бумажном, так и в электронном формате, составило 8,39 экземпляра у взрослых и 11,72 экземпляра у несовершеннолетних до 17 лет. 

 

Объем рынка цифрового чтения за пять лет вырос вдвое, достигнув 59,48 млрд юаней (около $8,6 млрд). Бумажные книги по-прежнему популярны: 45,9% взрослых предпочитают их другим форматам. 

По результатам Национального исследования чтения в Китае, проведенного Китайской академией прессы и издательского дела, в 2025 году доля несовершеннолетних до 17 лет, регулярно читающих книги, достигла 86,7%. Группа подростков от 14 до 17 лет традиционно демонстрирует самую высокую читательскую активность среди всех возрастных категорий населения Китая, опережая взрослых читателей — у них средний показатель составляет около 8,3 книги в год с учетом бумажных и электронных изданий. 

Согласно 57-му статистическому отчету о развитии интернета в Китае (CNNIC), общее число интернет-пользователей в КНР превысило 1,125 млрд человек, а из более чем 323 млн пожилых граждан в возрасте от 60 лет Сетью регулярно пользуются свыше половины. Общая аудитория китайской веб-литературы насчитывает около 575 млн читателей, а доля пенсионеров, превысившая 10%, составляет десятки миллионов активных пользователей, для которых чтение с экрана стало основным досугом.

По словам Андрея Можаева, статистика в отношении «серебряной» аудитории отражает масштабный тренд «серебряной цифровизации» в Китае, связанной со старением населения. «Интересно, что пожилые читатели часто сами становятся авторами», — говорит эксперт. Так, по его словам, на одной из крупнейших площадок сетевой литературы Fanqie Novel (番茄小说 «Томатные новеллы»), группа авторов возраста 50+ насчитывает около 10 000 человек. «Серебряные творцы» чаще всего пишут в жанре «литературы эпох» (年代文) о жизни в Китае 1960–1980-х годов, семейные саги, историческую прозу, а также истории о бытовой повседневности. 

Что читают в Китае

«Китай — очень читающая страна, и китайские читатели в хорошем смысле всеядны», — говорит Forbes китаист, переводчик, кандидат филологических наук, доцент кафедры китайской филологии ИСАА МГУ Мария Семенюк. Наиболее популярна у китайского читателя массовая литература, как в традиционных для страны жанрах «уся» (книги о мастерах боевых искусств) и «уточки-неразлучницы» (любовные истории), так и в западных жанрах (детективы и хорроры). 

Также, по ее словам, весьма востребована веб-литература, особенно в жанре young adult и киберпанк.

За последние пять лет эксперт отмечает рост интереса к экологической литературе: китайские читатели интересуются как историями об отдаленных уголках своей страны, так и переводами классических писателей-натуралистов, например, Виталия Бианки, Константина Паустовского и Михаила Пришвина.

Переводчик-китаист Кирилл Батыгин считает, что Китай настолько многолик, что китайскую литературу тяжело обобщить. Тем не менее он отмечает продолжающийся благодаря таким фигурам, как Лю Цысинь, Хань Сун, Хао Цзинфан и Чэнь Цюфань, бум китайской научной фантастики: «Зачастую это не столько «космические оперы» в западном понимании, сколько глубоко умозрительные работы, где авторы осмысляют будущее Китая в резко меняющемся мире».

 

По словам Татьяны Карповой, на государственном уровне поддерживают в основном произведения в жанре реализма: «Особое внимание уделяется деревенской прозе, которая теперь фокусируется на повседневной жизни обычных людей, а не на масштабных повествованиях. Темы трансформации деревни, возвращения молодежи из городов и возрождения сельских территорий отвечают политике правительства». Роман «Снежные горы и бескрайние земли» автора Ян Чжицзюня о жизни пастухов получил престижную Литературную премию Мао Дуня. «Золотая долина, серебряные горы» о преобразовании бедной горной деревни включена изданием «Жэньминь жибао» в список лучших произведений о современной деревне. 

Опрошенные Forbes эксперты также выделяют «творчество незаметных» — автобиографический нон-фикшен рабочих, курьеров, водителей такси, уборщиков. «Их искренние тексты находят глубокий отклик у общества. Это в лучшем смысле народная проза. Впервые в полную меру звучат голоса обычных людей, которых видишь каждый день. Люди хотят говорить о том, что их беспокоит здесь и сейчас, а не в отдаленном прошлом», — подчеркивает Батыгин. 

Так, 56-летний доставщик еды Ван Цзибин со своим сборником стихов «Низко летя» стал одним из победителей престижной китайской премии имени Лу Синя, превратив литературу рабочих окраин в национальный феномен. «Только в обычной жизни можно найти лучшее душевное состояние для творчества», — цитирует его агентство «Синьхуа».

«Сколько снега ни наметет жизнь, я встречу столько же весен».
«Низко летя», Ван Цзибин

Кто зарабатывает на книгах в Китае

Как отмечают эксперты, опрошенные Forbes, китайский книжный рынок демонстрирует устойчивый спрос на несколько ключевых категорий и условно делится на интеллектуальный мейнстрим (лауреаты престижных премий), научную фантастику и сетевую литературу, которая представлена веб-новеллами и бьет рекорды по просмотрам. 

Рынок интернет-чтения в Китае к концу 2025 года вырос на 16,6%.ю по сравнению с 2024-м, и превысил 50 млрд юаней ($7,31 млрд). Выручка от экранизаций, создания мобильных игр, аудиокниг и анимации на основе веб-новелл увеличилась сразу на 23,13%, составив 367,61 млрд юаней (около $51,1 млрд). 

«Китайская модель веб-литературы построена по принципу сериалити, — поясняет Кирилл Батыгин. — Авторы выкладывают произведения по главам, платформы монетизируют их через микроплатежи, продают права на сериалы, аудиокниги и игры по мотивам книг». Такой путь снижает порог входа в литературу, дополняет Татьяна Карпова: «Больше не нужно ждать ответов от редакций, а можно сразу выкладывать тексты в блоги и зарабатывать на алгоритмах». 

 

По словам Марии Семенюк, за пределами КНР успех писателя чаще всего зависит от двух факторов: наличия престижных премий или выхода экранизаций на международный рынок. «Поэтому глобальному читателю хорошо знакомы Мо Янь (лауреат Нобелевской премии), Лю Чжэньюнь (обладатель «китайского Букера» — премии Мао Дуня, почетный доктор Санкт-Петербургского университета), Юй Хуа (роман «Жить» экранизирован режиссером Чжаном Имоу, фильм получил Гран-при Каннского кинофестиваля в 1994 году)». Однако, считает Семенюк, читательская аудитория США, включающая многочисленную китайскую диаспору и авторов китайского происхождения, пишущих на английском, кардинально отличается от европейской и тем более азиатской публики. 

В самом Китае вкусы разнообразные: часть аудитории предпочитает классику, часть следит за авторами, по чьим произведениям снимаются сериалы. Молодежь увлечена писателями нового поколения, подчеркивает Семенюк: «Современный китайский бестселлер обязан легко превращаться в другие форматы: киноадаптации, сериалы, театральные и даже хореографические постановки — это главный способ привлечь широкую аудиторию. И, конечно, алгоритмы WeChat, Douyin и XiaoHongShu сегодня формируют книжные чарты не хуже, чем литературные критики».

Практическое и развлекательное

По мнению Татьяны Карповой, внутренний рынок Китая и китайский книжный экспорт живут в параллельных реальностях: «Массовый китайский читатель покупает практическое и развлекательное». Наиболее устойчивый спрос сохраняется в сегменте детской литературы (около 28% всего рынка, порядка 40 000 новинок в год), а также в нон-фикшен (саморазвитие, лайфстайл) и печатной продукции, выросшей из популярных веб-романов. Также огромную долю продаж генерируют новеллизации — книги, по которым уже вышли популярные дорамы или фильмы.

Зарубежный рынок, по ее словам, ищет в китайской литературе или китайскую специфику — фантастику как у Лю Цысиня (общий мировой тираж трилогии «Задача трех тел» более 30 млн экземпляров), — или региональную экзотику (творчество писательницы Ли Цзюань, сосредоточенное на жизни в Синьцзяне). 

Чжоу Ло, аспирантка Государственного института русского языка имени А. С. Пушкина, согласна, что самые читаемые в КНР книги отличаются от тех, которые становятся известными за рубежом. «Бестселлеры в Китае отражают внутренние потребности читателей, а переводимые на другие языки произведения нацелены на содействие международной коммуникации и освоение зарубежных литературных рынков. И пересечений между этими двумя направлениями мало», — говорит она Forbes. 

По мнению У Яли, преподавателя русского языка в Шаньдунском университете иностранных дел, в Китае больше всего пользуются популярностью общедоступные жанры, вроде триллеров, детективов, фантастики и хилинга. 

Долго держатся среди бестселлеров такие книги, как детективы японского автора Хигасино Кэйго и остросюжетные романы Дэна Брауна. «Магазин чудес «Намия» Хигасино и «Бегущий за ветром» Халеда Хоссейни — типичные примеры популярной в Китае литературы. Китайские читатели более восприимчивы к переводным текстам, которые сравнительно четко отражают языки оригиналов и их композиционные особенности. Издатели склоняются к произведениям, в которых рассказывается об общечеловеческих чувствах, что позволяет минимизировать разницу в культурном восприятии.

 

Среди популярных у подростков книг У Яли называет «Сто лет одиночества», а также сагу о Гарри Поттере: «Такие издания часто включаются в списки книг, рекомендуемых Министерством образования КНР, для читательского минимума внеклассного чтения учащихся школ. Это еще один фактор в продвижении книг среди молодежи».

«Часто в Китае ориентируются на произведения, отражающие схожие с китайскими идеалами чувства близости к родным и любви к родине», — подчеркивает Лю Иньцин, студентка МГУ. Феномен популярности «Джейн Эйр» в Китае она объясняет тем, что китайской молодежи близка независимая, самодостаточная героиня: «Это ценные качества для любого человека. Китайцы в целом подходят с открытым сердцем к произведениям со всех концов мира».

«Показателен пример «Войны и мира», — добавляет Фан Цзэ, аспирант МПГУ. — Роман считается вершиной мировой классики, при этом и в книге, и в ее адаптациях китайцев привлекает в первую очередь грандиозность повествования». 

Топ-7 китайских авторов 

Forbes на основе открытых источников выделил главные бестселлеры и авторов, признанных в Китае, на Западе и в России.

Лю Цысинь
Лю Цысинь -- трилогия «Память о прошлом Земли» (первая книга — «Задача трех тел»). Главный мировой хит современной китайской литературы, лауреат международных премий. Экранизация Netflix закрепила за книгами статус мирового бестселлера.
Мо Янь
Мо Янь — «Лягушки», «Устал рождаться и умирать», «Красный гаолян». Пронзительные романы и повести о новейшей истории Китая и политике «одна семья — один ребенок». Лауреат Нобелевской премии 2012 года. Активно издается в Китае и за рубежом.
Юй Хуа
Юй Хуа — «Жить», «Как Сюй Саньгуань кровь продавал». Истории маленьких людей, переживших тяжелейшие переломы китайской истории XX века через призму личной драмы, стоицизма и черного юмора. Классик современной прозы.
Чжан Юэжань
Чжан Юэжань — «Кокон». История о поколенческой травме, уходящей корнями в эпоху Мао. Бестселлер в КНР и одно из самых заметных произведений молодой волны китайских авторов.
Чжоу Хаохуэй
Чжоу Хаохуэй — «Письма смерти». Интеллектуальный детектив и триллер о неуловимом мстителе, который рассылает будущим жертвам смертные приговоры. Супербестселлер в Китае, называемый «китайским Твин Пиксом» или «Шерлоком». Хит продаж в мире.
Лу Синь
Лу Синь — «Дневник сумасшедшего», «Подлинная история А-Кью». Жесткая сатира на феодальные пережитки и психологию общества начала XX века. Считается отцом современной китайской литературы, его тексты входят в обязательную школьную программу.
Лао Шэ
Лао Шэ — «Рикша». Трагическая история пекинского рикши, мечтающего о собственном экипаже, но раздавленного нищетой и несправедливостью. Классика городского реализма, многократно изданная по всему миру и в России.

Как регулируют книжный рынок в Китае

По словам Чигадаева, китайское государство играет двойственную роль, одновременно выступая крупнейшим инвестором книжной инфраструктуры и главным ограничителем свободы печати.

С одной стороны, в КНР продвигается масштабная политика общенационального чтения (全民阅读). Государство активно финансирует публичные библиотеки, цифровые читальные сервисы и программы обеспечения книгами удаленных сельских районов. С другой стороны, оно ограничивает тематическое разнообразие и возможности независимых издателей. «В этом и заключается главный парадокс: государство стремится сделать чтение массовым, но оставляет за собой право определять, что именно общество должно читать», — объясняет Чигадаев.

Как рассказывает Можаев, издательская деятельность в стране лицензируется, а традиционные книжные издательства, например «Чжунхуа шуцзюй» (中华书局), «Чжэцзянское народное издательство» (浙江人民出版社), «Китайская издательская корпорация» встроены в систему государственного контроля и партийного надзора.

Частные компании могут заниматься подготовкой и продвижением книг, но для официального релиза печатного издания им необходимо сотрудничать с лицензированными издательствами. «Официально выпускаемые книги получают ISBN через централизованную систему, при этом публикация переводных произведений также регулируется государством», — подчеркивает Чигадаев. 

 

Для цифровых изданий, по словам эксперта, действуют отдельные требования: платформы обязаны иметь лицензии, проверять содержание до публикации и регистрировать авторов под настоящими именами, но произведения сетевой литературы не требуют отдельного ISBN. 

Цифровые платформы подчиняются более жестким требованиям: им нужна отдельная лицензия в отношении онлайн-публикаций, управления контентом и удаления запрещенных материалов. В соответствии с правилами регулирования интернет-изданий и сетевой литературы, платформы несут ответственность за публикуемые произведения и обязаны соблюдать принцип «сначала проверка, потом публикация», поясняют эксперты:

  • премодерация: платформы сетевой литературы обязаны проверять произведения до размещения. Если роман публикуется по главам, контроль продолжается с выходом каждой новой части;
  • ответственность: платформы обязаны назначать главного редактора, который несет ответственность за содержание публикуемых произведений и соблюдение установленных требований к контенту;
  • идентификация: авторы сетевой литературы обязаны регистрироваться под настоящими именами. 

«Популярные псевдонимы лишь мистификация для читателей. Государству и платформе реальные данные известны», — отмечает Чигадаев.

Перечень политически чувствительных тем, по словам опрошенных Forbes экспертов, довольно широк. Прежде всего это критика руководства Коммунистической партии и политической системы страны, события на площади Тяньаньмэнь, вопрос независимости Тайваня, статус Тибета и Синьцзяна. 

Прямых запретов на изображение, например, «культурной революции» нет, поэтому автор во многом должен сам угадать красные линии, отмечает Чигадаев.

В 2025 году таможня города Циндао изъяла около 60 000 «проблемных» географических карт. По версии китайских властей, на картах, предназначенных для экспорта, были допущены ошибки в обозначении Тайваня и островов Южно-Китайского моря, ставящие под угрозу «национальное единство, суверенитет и территориальную целостность страны».

В художественной литературе ограничения касаются сексуального контента, порнографии, чрезмерного насилия, а также материалов, противоречащих, по мнению властей, общественной морали. Особенно строго регулируется литература для несовершеннолетних. В материковом Китае запрещены «Тучные годы» Чан Кунчуна, «Служить народу» Янь Лянькэ, «Дикие лебеди» Юн Чжан. 

 

Книжная индустрия в Китае развивается в условиях регулирования контента, когда издательства обязаны соблюдать установленные нормы, а цифровые платформы — внедрять системы модерации и контроля. Для бизнеса такая политика означает предсказуемость правил игры, но для авторов — необходимость постоянно сверять свои высказывания с идеологическим компасом, предупреждают Чигадаев и Можаев.

По мнению опрошенных Forbes экспертов, сегодня интерес к Китаю и китайской культуре растет практически во всем мире, что связано и с активным экономическим и политическим присутствием КНР в международном пространстве, и со значительно более активной внешнекультурной политикой страны. «Если не брать регионы, где китайская культура традиционно имела огромное влияние, и США, и Канаду, где проживает большое количество населения китайского происхождения, то и в Европе, и в странах Африки, и в Латинской Америке появляется больше переводов китайской литературы, особенно современной, — отмечает Мария Семенюк. — Ну и, конечно, в России, где сейчас происходит настоящий бум китайской литературы».